Заглянувший

– Добро пожаловать в зал земных наслаждений великого Велиара, – торжественно сказал Люше. – Я представлю тебя своим учеником. Велиар каждого видит насквозь, но другого пути попасть в трофейные залы не существует. Тщательно контролируй мысленный поток! И если великий архант предложит испить напиток, сделай это!

– А если он все поймет?

– За меня беспокоишься?

– За себя.

– Если ложь обнаружится, ты увидишь единорога! Какая разница, что я отвечу?! У тебя нет выбора, если хочешь ее увидеть!

Тут он прав. Я рисковал изначально, согласившись отправиться в чертоги Рохаса. Нужно идти до конца. К тому же компания Люше внушала ничуть не больше доверия, чем компания любого другого арханта, каким бы древним и могучим он ни был.

Люше открыл двери, приглашая во владения Велиара. Сладковатый запах ударил в нос, сбив дыхание. Пройдя в зал, я окунулся в торжество сладострастия в худшем его проявлении и в самом безумном его многообразии.

Гравюра с железных дверей ожила – мужчины и женщины предавались плотским утехам с чудовищами. Люди, прикованные цепями, привязанные друг к другу тугими веревками, перемотанные колючей проволокой, отдавались во власть архантов. Чудовища насиловали их, растянув пасти в ликующем оскале.

Чудовища-полузвери: с рыбьими головами, с кожистыми хвостами, с рогами и спутанными гривами… Они хрюкали и лаяли, рычали и шипели от восторга. Один прорвал женщине живот, оттуда показались щупальца, усеянные шипами. Они закрутились, обвили жертве ноги и проникли ей в рот. Ей было больно, она кричала и плакала, но остальные люди не замечали этого… У всех здесь закрыты глаза. В этих людях больше не осталось человечности, здесь они сами превращались в монстров.

Совсем рядом несколько девушек, смеясь, позволяли свиньям совокупляться с ними, и свиньи визжали от удовольствия, подергивая грязными крючковатыми хвостами. Я осторожно перешагнул лежащую в слизи девушку, не отставая от Люше ни на шаг.

Он вел меня через содрогающиеся обнаженные тела прямо к фонтану дьявольского огня. У его подножия стоял Велиар, и теперь я не мог отвести от него глаз: гигантское существо поило из кубка людей, припавших к его ногам. А потом они поднимались, вновь пускаясь в развратное действо.

Черная матовая кожа Велиара была испещрена выпуклыми письменами, железные стрелы торчали веером прямо из головы, образуя корону. Уродливое лицо, искаженное злобной усмешкой… От него веяло угрозой и удовольствием одновременно.

Я трепетал, переполненный ощущением безграничного величия, неминуемой опасности и всепоглощающей мощи древнего арханта. Мне совсем не хотелось смотреть ему в глаза, однако это неотвратимо.

Встав перед ним, мы с Люше поклонились.

– Не утруждайся, – произнес Велиар низким утробным голосом. Из его пасти показались перепачканные кровью клыки и гадючий язык. – Подойди, человек.

Волна ужаса прокатилась по телу. На трясущихся ногах я подошел к Велиару, и он тут же схватил меня за челюсть.

– Открой рот, – прорычал он и зачерпнул кубком из фонтана.

Я повиновался. Жгучее пойло влилось в глотку, обжигая все внутри. Захлебываясь, я попытался вырваться, но архант крепко сжал голову, впившись когтями. Горячий приторный напиток распространялся по телу, и казалось, я опять горю заживо. Такие знакомые и одновременно чуждые ощущения… Голова закружилась, меня затошнило.

– Принеси мне ту, которая закончилась! – Велиар отпустил меня.

Я дрожал. Желание одолевало. И оно было не человеческим и даже не звериным. Оно было именно демоническим. Прочие чувства померкли, их словно выключили, осталось лишь возросшее многократно либидо. Безумное, слепое, глухое, сверлившее мне голову и пах.

Несколько обольстительниц подошли ко мне и обвили руками. Общество услужниц зла мне претило, и даже женская красота здесь вызывала отвращение, несмотря на желание. И все же пойло делало свое дело. Поддайся я порыву – растерял бы свою суть по крупицам в этом проклятом зале, предназначенном для ложных услад.

Оттолкнув их, я гневно глянул на Люше – чего он медлит?!

– Выполняй приказ Велиара!

– Люше ткнул пальцем в девушку без сознания.

Прикрыв глаза, чтобы не видеть наготу, я взял на руки эту девушку и отнес Велиару. Он впился клыками ей в грудь, оторвав кусок плоти. Его глаза закатились от удовольствия.

Нужно срочно убираться отсюда, пока он занят добычей, иначе можно навсегда завязнуть в пучине страсти. Еще одна порция напитка – и я забуду сам себя.

– Сейчас!

– скомандовал Люше и поспешил в другую часть зала, где ждали еще одни кованые двери.

Я сорвался на бег, едва сохраняя сознание. Опередив Люше, я со всей силы толкнул двери и выбежал в холл, увешанный бархатными шторами. Согнувшись, я попытался отдышаться, и тут меня обильно стошнило на пол.

Люше запер за нами двери.

– Никогда не видел, чтобы кого-то тошнило от варева Велиара, – произнес он. – Я думал, это невозможно.

Но мое тело само очищалось от колдовского зелья, и бушующее пламя внутри постепенно остывало. Что ж, не так уж и сложно.

– Альенис тоже принуждали к этому? – спросил я.

– Твоя догадка все равно что лесть. Даже сам Велиар не вправе отнять у человека волю. И хотя здесь принимают красавиц с особым удовольствием, они должны присоединиться добровольно. Твоя любимая, как и ты, никогда бы не согласилась. Ей, как истинно светлому созданию, в первую очередь была необходима… любовь. – Он поморщился от того, что пришлось произнести это слово.

От этой информации не особо полегчало. Я боялся даже представить, что могла пережить здесь Альенис в наказание за неподчинение.

Холл привел нас к широкому каменному мосту над чернеющим ущельем. По краям моста выстроились бледные существа, напоминающие людей только силуэтами.

– Это де́мры, стражи трофейных подземелий,

– пояснил Люше.

Выглядели они неприятно – безглазые, безносые. Лысые черепа обтянуты кожей. Головы вздернуты вверх, а в глотки вогнаны духовые трубы. Не по-человечески худые, они стояли неподвижно, как статуи.

–

Не радуйся тому, что демры слепы. Они созданы Велиаром, и будь уверен: у них свои способы ощутить чужака. На мою защиту сильно не надейся.

До нас доносился гулкий звук тысячи труб – стражи дышали. Можно догадаться, какой поднимается шум, когда они голосят в полную силу. И я надеялся, что не доведется это услышать.