Заглянувший

– Только не говори, что проникся к людскому племени! Я исполнил ее просьбу, даже, можно сказать, мольбу. Это высшее милосердие, на которое только способен архант.

Мысли потрескались, разлетелись на части.

Их уже не собрать – все равно, что дождь ловить…

Альенис заключила с Андрасом сделку, чтобы после смерти мой дух не распался, а сохранил целостность. Она предпочла, чтобы я служил архантам и был жив, чем исчез навсегда сразу же после самоубийства. Вот почему Андрас нянькался со мной первое время.

– Ты заточил ее в ад, обрек на нестерпимые муки! Девочка обезумела от боли! Ты стер ее суть, уничтожил! Куда уж милосерднее! Но что ты будешь делать, когда Шейн догадается, КТО отнял жизнь его сестры?!

– Я буду делать то же, что и всегда. – Черные глаза арханта оставались непроницаемыми.

– Хочу напомнить: этот экземпляр склонен к самоуничтожению. Будет грустно лишиться столь одаренной души. Я видел, как ему поддается фата-гали, это поразительно. И поэтому ты обязан помочь ему принять темную суть и стать одним из нас! Обязан!

– Ты не в том положении, чтобы указывать на мои обязанности, Люше.

– Все меняется. Однажды я испытаю жалость, глядя на тебя. – Люше резко развернулся и, свирепствуя, убрался прочь из зала.

Наконец, я узнал, почему мой проклятый дух самоубийцы свободен. Цена спасения оказалась непомерно высока. Ведомый надеждой, утратив при этом последние ее крохи, я испытал самое жестокое разочарование, которое только возможно. Здесь и сейчас я обнаружил свой собственный ад.

Я верил, что любимая живет где-то в высших мирах и просто не может спуститься ко мне. Я представлял ее светлым божеством, а все это время ее уничтожали в худшей из реальностей. У сильного ангела нашлась губительная слабость – она не смогла отдать брата на растерзание демонам и принесла себя в жертву.

Я погубил Альенис, оставаясь тем, кем был всегда, – абсолютным злом.

И Древиану Смоуру услужил тоже я. Собственноручно осуществил то, чего он давно желал. Смоур победил благодаря одному лишь моему существованию. Я всегда нес только смерть. Смерть для всего добра.

– Люше!

– закричал я, бросившись следом.

– Ну как? По-прежнему считаешь, что мерзавец – я?

– Он поджидал меня за дверьми.

–

Где она?! Я должен ее увидеть!

–

Об этом мы не договаривались.

–

Ты совсем не понимаешь, КАК это важно?!

Внутри все разрывалось, боль становилась непомерной. Я мечтал разнести до руин весь этот адский замок из черного шлифованного камня. Уничтожить все здесь до основания, оставив после себя лишь пепел и звенящую тишину. Я ненавидел Древиана Смоура и всех его выродков!

– Повторяю: держи эмоции под контролем! Иначе ты нас выдашь!

– предостерег Люше.

–

Отведи меня к ней!

–

Ты приказываешь, проклятый?!

–

Я прошу!

– Понятия не имею, что в понимании людей это значит, но на языке архантов просьба – это когда один человек предлагает другому сделать что-то бесплатно. За услугу справедливо требовать ответный шаг! В чем моя выгода, если я сделаю то, о чем ты просишь?

– Архант сверлил меня глазами.

–

Я заманю Андраса в ловушку!

– Ну вот, с тобой уже стало интереснее!

– Люше довольно улыбнулся, сверкнув желтыми глазами. –

Но твою просьбу не так-то легко исполнить. То, что осталось от Альенис, хранится в недрах Рохаса под владением Велиа́ра. Если тебе это ни о чем не говорит, уточню: Велиар – один из древнейших архантов! Я жалкое ничтожество в сравнении с ним! Моих сил недостаточно, чтобы скрыть тебя от его зорких глаз.

– Значит, он увидит меня… Чем это грозит?

–

Он может сделать с тобой все, что ему будет угодно. Из худшего – сотни лет пыток до полного опустошения, а потом то, что от тебя останется, слуги Велиара выставят рядом с твоей ненаглядной Альенис на потеху всем нам!

–

А из лучшего? Если такое понятие уместно…

–

Велиар обожает сексуальную энергию, как вы – шоколад. Она для него тоже своего рода питательный наркотик. Так что, возможно, он лишь захочет принудить тебя к беспорядочному совокуплению в самой масштабной оргии в истории. Тебе может показаться, что звучит здорово. В подробности вдаваться не хочу, но поверь – это настоящее рабство. Велиар никогда не отпускает искусившихся.

–

Однажды я уже справился с подобным. Я должен ее увидеть, понимаешь?! И готов ко всему!

–

Ладно, тише ты. Могу помочь, но вначале ответь – для чего тебе это? Ты не сможешь унести ее на руках, не сможешь ослабить былых мучений, не сможешь вернуть ее душу. Теперь это просто экспонат. Пустая оболочка в одном из трофейных залов Рохаса. Так для чего встречаться с оболочкой без содержания?

–

Я должен увидеть ее, чтобы убедиться! Чтобы отчетливо представлять этот образ, когда мы призовем Андраса к ответу! Чтобы ненависть и ярость пылали огнем, которым я выжгу его дотла!

– Ого! Очень убедительно,

– просиял Люше. –

Что ж, погнали.

Сторонясь обитателей Рохаса, мы пробирались длинными темными коридорами в самые его низовья. Люше вел потайными ходами, шаткими мостами и настолько узкими лестницами, что я чуть не сорвался в пропасть, коих здесь оказалось предостаточно.

На глубине нас поджидали промозглые подземелья с расщелинами и колючими скалами, где иногда встречались случайно затесавшиеся двери.

Следуя за архантом, я все пытался понять – как же в мире духов нашлось место смерти? Ведь здесь работала все та же, знакомая со школы, пищевая цепочка. Расщепленные души становятся чем-то вроде планктона для прочих сущностей. Их призрачные отголоски, клочки некогда целостной души, дрейфуют в энергетических толщах, не способные даже мыслить. И только если при невероятном везении их никто не проглотит, возможно, еще будет шанс образовать с такими же потерянными клочками единый организм. Но не тот, который существовал ранее, до распада, а совсем другой.

Если Альенис мертва, смогу ли я найти и собрать воедино частички ее души? И какова цена этого чуда? Сколько потребуется времени? Возможно ли вернуть сестру, преодолев путь длиною в сотню воплощений?

Мы остановились у высоких кованых дверей с гравировкой, изображающей переплетенных между собой людей и чудовищ.