Заглянувший

Оказалось, душа Земли носит имя Гайя. И это весьма известная планета в мире духов, поскольку здесь творится самый громкий разоблачающий эксперимент. Единственный способ понять, кем в действительности является каждый из нас.

Сюда прибывают отовсюду – несовместимые, максимально различающиеся расы. Им сложно решиться на воплощение в Асперосе, еще сложнее – с достоинством перенести уготованную здешними законами боль.

Экстремалы, храбрецы, любопытствующие и безумцы в поисках эмоций рвутся вступить на площадку этих обличающих опасных игрищ. Духи добровольно заточают себя в тюрьме, оставив за чертой все приобретенные в Эйдоре знания. Свечение глаз тускнеет, становится едва уловимым, чтобы, глядя в них, человек не соприкасался с божественным, не улавливал космическую связь.

Таково основное правило для игроков Гайи – не знать о боге, не помнить о нем и постоянно сомневаться. Как следствие – бояться смерти. Не чувствовать внутри тела душу, а значит, не волноваться о ней. Делать то, что хочется на самом деле, не ожидая воздаяния за проступки.

Истина должна быть скрыта, и только честный выбор будет вершить судьбу. И, как правило, после смерти физической оболочки духи испытывают шок, увидев свое истинное отражение в результате такой добровольной проверки личностных качеств.

Каждым, кто приходит сюда, движет желание извлечь урок. И для каждого он свой. Одни хотят победить самообман, другие приходят исправлять ошибки прошлого. Темные сущности ищут способы очиститься, светлые – приобрести понимание низших духов или принести обществу пользу.

Представители властных цивилизаций учатся манипулировать другими, те же, в свою очередь, хотят выработать защиту и научиться предугадывать подобные действия.

Враждующие культуры пытаются выстроить на Земле мирные отношения, достичь согласия, обрести общие ценности, чтобы лучше понимать друг друга. Они образовывают пары и заводят детей, наследующих признаки обоих рас.

Эволюция предполагает сближение, переплетение несовместимого, слияние в общее, достижение содружества и единства. Деградация предполагает отрешенность, разобщение, возведение стен и чрезмерное пренебрежение социумом.

Но в Асперосе даже духовно развитые существа попадают в ловушку собственного эго. Достигнув сознательного возраста, они понимают, что умнее большинства людей и могут видеть суть жизненных процессов. Им становится неинтересно среди людей, и они избирают уединение, возводя в степень собственное Я.

Их гордыня крепнет, но как бы они ни старались от нее избавиться, развитие духа в Асперосе всегда прямо пропорционально развитию эго. Самые развитые цивилизации, уверенные в своих моральных качествах, воплотившись на Земле, терпели крах.

Ни один дух не может предугадать, куда в итоге приведет материальное воплощение. Результаты всегда неожиданные. Умеющие летать могут потерять крылья, отказаться от них или же укрепить их. Кто раньше ползал в грязи, имеет все шансы выкарабкаться и столько же вероятностей увязнуть глубже. Взлетев высоко, есть большой риск сорваться и не оправиться после падения, однако есть и шанс подхватить порыв ветра и взметнуться на небывалую высоту.

Никто не знает наперед, чем обернется эта игра. Это всегда волнующая интрига и гарантированный опыт, каким бы горьким он ни был.

Пролистав несколько книг о Гайе, я направился к секции по другим обитаемым планетам. Здесь дела обстояли сложнее – не все можно было прочесть. Большинство, попадая в мои руки, очищались от всякого текста и иллюстраций – так срабатывала защита Эйдора от знаний, к которым дух не готов, поскольку без должной сознательности информация может использоваться во вред себе и другим.

Мне удалось отобрать всего несколько доступных томов, в содержании которых промелькнула Глейса, и пару сборников со звездными картами, после чего я уселся за ближайший стол и начал изучать материал.

Глейса относилась к системе белой звезды-гиганта, именуемой Глейсах, а та в свою очередь принадлежала к туманности Указующего перста. Родная планета Юны никогда не находилась в поясе биологической жизни, поэтому в силу орбитальных и физических характеристик возникновение биосферы там невозможно.

Сотни тысяч лет на Глейсе процветает жизнь духовная, поддерживаемая традициями и церемониями. Глейсианцы трепетно относятся к своим идеалам и неустанно совершенствуются, трансформируя высокие энергии. В тамошних городах преобладают особые академии, где изучаются идеи Адвенов и постигается мудрость богов.

Я разложил на столе карты звездного неба, чтобы понять, в каком направлении лететь. Сопоставить масштабы и точно сложить фрагменты космоса – задача не из легких. Полет будет изнурительным и долгим, ошибиться нельзя. Направление должно быть идеально точным. Я корпел над картами весь день и всю ночь, а под утро провалился в дремоту.

Во сне я снова встретил Альенис. Она стояла вдалеке, в тумане, возле дерева сакрального знания, и пряди ее волос разлетались в золотом божественном свете. Она звала меня, но разделяющая нас дымка становилась все гуще и гуще.

Я побежал навстречу, но вскоре понял, что никак не могу приблизиться. Она обернулась, глядя в мою сторону, однако, никого не увидев, сделала шаг и слилась с золотым деревом.

Я все еще слышал ее зов.

В груди вспыхнуло дрожащее сияние – оно обещало нам встречу. Нужно лишь поддаться ему, и оно безошибочно приведет туда, где мы обретем долгожданное счастье.

– Ты снова сбился с пути, – чей-то голос вернул меня в реальность.

Открыв глаза, я увидел перед собой старца-праотца. Сморщенный седобородый старик глядел испытывающе, ожидая от меня… объяснений?

– Снова жаждешь мести, – продолжил он, качая головой. – Разве этот этап не пройден?

Сейчас он казался безобразным, а когда-то я был готов разглядеть в нем бога.

Пусть с его помощью я и узнал о расколе единого духа. О том, что не должен был выжить, что фактически я – ошибка. О том, что эгоизм заставлял мою душу пробираться вверх, слой за слоем, по жесткой иерархии Эйдора, но в итоге именно благодаря эгоизму во мне зародилась любовь.

Кем бы ни был я раньше, за одну короткую жизнь рядом с Альенис я смог измениться. Разве мог я, познав любовь, отпустить ее? Теперь все, чего я хотел – воссоединиться с сестрой, с моей второй половинкой, предписанной самой судьбой.