Заглянувший

Я же по-прежнему беспокоился. Возможно, из чувства благодарности, хотя скорее – из-за чувства вины. Признаюсь, я ни от кого не ждал подобной поддержки. В этих людях столько отваги, доброты, самоотверженности, искреннего желания помочь мне, проклятому и чернорукому самоубийце, что само по себе казалось чем-то невероятным.

– Что ж, пора начинать, – сказала Клодери.

Белатор достал кинжал и ткнул острием мне прямо в плечо.

– Ай! Ты чего?!

– Так надо, не страдай. – Он отдал кинжал Клодери. С лезвия стекала призрачная субстанция. – Вот увидишь – вечером будем праздновать твою свободу!

Его слова кольнули сознание. Зря он так. Эйдор не прощает подобную самоуверенность. Тревога за их жизни лишь усилилась. Последующие попытки отговорить друзей от опасной затеи не увенчались успехом, и в конце концов лесная девушка попросила всех нас сесть у алтаря и взяться за руки.

Мы повиновались. Земля оказалась прохладной и мокрой. Энергетика этого особого места электрическими разрядами пронизывала все тело.

– Наш ритуал основан на магии трех. – Клодери положила кинжал на алтарь рядом с омелой и кристаллом. Затем она взяла первый венок и надела на голову Лукс: – Восхищение любящей девы, – она взяла второй венок и надела на голову Белатора, – прощение воина-победителя, – третий венок коснулся головы Иларема, – вера преданного соратника. Сейчас мы – цепь. Она ни в коем случае не должна разомкнуться! Энергия направленной мысли должна доминировать над эмоциями, поэтому, что бы ни случилось, – держитесь друг за друга! Держитесь крепко!

Мы послушно взялись за руки. Клодери закрыла глаза и сосредоточилась.

– Что-то блокирует энергию. – На ее лице застыло напряжение.

– Попробуй снять перстень, – посоветовал мне Иларем.

– Перстень? Я больше его не вижу, – удивилась лесная девушка. – Думала, ты его выбросил. Шейн, ты знаешь, чей он?

– Нет, но он дважды спасал мне жизнь. – Сняв перстень, я убрал его в карман.

– Ты ведь в курсе, что неизвестная энергия может быть опасна, – нахмурилась Клодери. – А твой перстень – очень сильный и закрытый предмет.

– Благодаря ему я все еще человек, а не архант.

– Дело твое, – нехотя сдалась та, снова закрыв глаза.

Мы опять взялись за руки. Дыхание лесной девушки стало спокойным и ровным. Она запела прекрасную умиротворяющую песню. Энергия вырывалась теплыми волнами из ее груди, и звуки леса постепенно смолкали. Даже птицы прислушались к этой безмятежной мелодии, не смея перебивать ее красоту.

Нас окатило горячей волной искренней братской любви, а по всей окружности каменных арок вырос защитный купол. Зрелище оказалось настолько завораживающее, что на наших лицах застыли восторженные улыбки.

На миг я поверил, что ритуал пройдет легко и никакой боли не будет, но как только прозрачный кристалл на алтаре вспыхнул огнем, пламя завладело и моим телом.

Я старался не обращать на боль внимания, насколько это было возможно. Кожа на руках зашипела и покрылась волдырями. Иларем и Белатор крепче сжали ладони, чтобы я не мог вырваться. Цепь не должна разомкнуться.

Не должна.

Белые цветы омелы чернели и засыхали, пока нестерпимая боль сжимала меня в тиски.

– Ты должен терпеть,

– раздался голос Клодери.

И я терпел мучительные поцелуи сотен огненных языков. Все тело покрывалось ожогами. Кожа пузырилась, тут же засыхая жесткой коркой. От малейшего движения корка трескалась, из раны выливалась густая липкая жидкость. Хотелось силой содрать с себя обожженную плоть, но вместо этого я, стиснув зубы, старался сидеть как можно более неподвижно и почти перестал дышать.

Зло наполняло каждую мою мысль, каждое малейшее движение. Будучи повсюду, оно шептало, что никогда не отступит. Как бы я ни пытался убежать, оно не отстанет ни на шаг, следуя огненной тенью. Как бы я ни пытался укрыться, я всегда буду угождать в сдавливающие объятия пламени.

Проваливаясь в галлюцинации, я видел смутные образы…

Горсть таблеток, рассыпанных на кровати.

Андраса, забавляющегося с красавицами-демоницами на кроваво-красной постели.

Десятки горящих глаз, неотрывно следящими за мной.

Бесконечные коридоры, ведущие неведомо куда.

Сестру…

Она ждала меня возле золотого дерева, и пряди ее волос разлетались в божественном свете. Я позвал ее, но она не услышала. Даже не обернувшись на мой зов, сестра коснулась дерева и слилась с ним воедино.

В этот момент Шух зарычал, и видения резко оборвались.

Ветвь омелы стала сухой и черной. В небе засверкали сотни молний. Оглушительный гром прокатился по земле, содрогая почву.

Белатор грязно выругался.

– Самое время, – заметил Иларем. – Нас вычислили.

– Слишком рано! – воскликнула Лукс.

Она выглядела испуганной. Ее волосы развевались от сумасшедшего ветра, взбунтовавшегося всего за одно мгновение.

С неба хлынул огненный дождь. Его капли, столкнувшись с землей, превращались в пламенных гиен. Захлебываясь слюной, они собирались вокруг защитного купола и разевали пасти в голодном оскале, желая сомкнуть челюсти на шее каждого из нас.

Сейчас им было не под силу преодолеть преграду светового щита, но он так неуверенно дрожал под натиском адских тварей, что стало ясно…

– Щит не сможет укрывать нас долго! – прокричал я.

Клодери все еще пребывала в трансе, но ее тело била крупная дрожь, а значит, силы почти иссякли.

В этот момент с моего плеча отвалился кусок обгорелой корки. Под ней скрывалась красная обожженная кожа. Я понимал: когда последний обгорелый кусок отпадет – обряд завершится. Только времени оставалось совсем мало.

– Будем продолжать, – твердо заявил Белатор, наблюдая, как с моей шеи отвалился еще один обугленный кусок.

Голодные чудовища пребывали и пребывали. Они толпились вокруг светового купола, облизывались, скреблись и ждали, когда защита спадет. Шух рычал на них с внутренней стороны купола, однако я чувствовал, насколько ему страшно.

Страшно было всем.

Каждый понимал: если лишиться защиты, огонь прожжет и отнимет слишком много энергии. Тогда мы рискуем угодить в пасти прожорливых тварей, и спасти нас будет уже некому. Разумнее разорвать цепь и сбежать отсюда.

Я закричал от вновь вспыхнувшей невыносимой боли, теряя рассудок. Сколько я нахожусь в этом губительном плену? Быть может, Древиан Смоур властвовал надо мной вечно. Правды не узнать. Правды не существует… Так же, как и временного отсчета.