Страница 6 из 28
— Идиотка, — сказала я себе вслух. — Идиотка. Ты готова убить мужа из-за того, что он поздравил коллегу с днём рождения на день раньше.
Но рациональные мысли боролись с гормонами и усталостью. И гормоны побеждали с разгромным счётом.
Я решила действовать. Радикально. Я надела джинсы (ура, налезли!), футболку (слава богу, без пятен), собрала волосы в пучок, накрасила губы старой помадой, которую нашла на дне косметички, и объявила:
— Дети, мы едем к папе!
— Ура! — заорал Матвей. — К папе!
— В зоопарк? — уточнила Лиза.
— В ветеринарную клинику, — сказала я. — Будем смотреть, как папа спасает... носорога.
— А у носорога есть сердце? — спросила Лиза.
— Есть. Огромное. Больше, чем у всех нас. — Я снова мысленно поблагодарила Антона за все его рассказы.
Через сорок минут сбора, поисков пропавшей соски, переодевания Миши, который умудрился измазаться, и поисков Матвеевых кроссовок, мы вышли из дома. Я загрузила всех в машину, пристегнула, пересчитала (раз, два, три — все на месте) и поехала в клинику.
По пути я репетировала свою речь.
"Антон, ты мне объяснишь, что это за букет? Кто тебе сказал дарить ей цветы? И почему ты мне не даришь?"
Нет, слишком агрессивно.
"Антон, я видела фото. Мне больно. Объяснись, пожалуйста".
Слишком жалобно.
"Антон, я тебя убью".
Вот это лучше.
Я припарковалась у клиники "Белый клык". Это было красивое здание с большой вывеской и нарисованным белым волком. Антон гордился своей клиникой. И я гордилась. Когда-то. Пока она не стала его второй женой.
Я взяла Мишу на руки, за руку повела Матвея, Лизу взяла за другую Матвея, и мы вошли внутрь.
В клинике пахло антисептиком, лекарствами и собаками. За стойкой сидела администратор Марина, которую я знала сто лет. Она была в очках и с вечно уставшим лицом.
— Кира? — удивилась она. — Антон не говорил, что вы придёте.
— Сюрприз, — улыбнулась я фальшиво. — Где он?
— В операционной. Там... ну, сложный случай.
— Носорог? — спросила я.
— Носорог? — переспросила Марина и заморгала. — А, ну да. Носорог. Он самый. В зоопарке. Мы его к нам привезли. Крупный мальчик.
Я почувствовала, что Марина что-то недоговаривает. Она говорила слишком быстро, слишком нервно. Я — мать троих детей, я за версту чую ложь.
— Марина, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, — я хочу увидеть мужа.
— Он в операционной, вам туда нельзя.
— Я не войду. Я просто посмотрю в окошко. Где там у вас окошко?
— Но там сейчас...
— Марина, — перебила я, — я сегодня не в настроении шутить.
Марина вздохнула и показала на дверь в конце коридора.
— Там. Второй этаж. Но вы ничего не увидите.
— Увижу, — сказала я.
Я поднялась на второй этаж, держа Мишу на руках, а Матвей и Лиза бежали за мной, как два маленьких хвоста. Я подошла к стеклянной двери, за которой была операционная, и выглянула в маленькое окошко.
И увидела...
Антона.
Он стоял у стола, в хирургической маске, с инструментом в руках. Он был сосредоточен, серьёзен, пот капал с его лба. Он оперировал. Операция была сложная. Я видела это по его глазам.
Рядом с ним стояла Алина. Она подавала ему инструменты. Она была собранна, красива, профессиональна. Они работали как единое целое, как отлаженный механизм.
И в этот момент что-то щёлкнуло в моей голове. Я смотрела на них и видела не измену, а работу. Сложную, опасную, тяжёлую работу. Я видела, как Антон спасает жизнь. Как он делает то, что умеет лучше всего. И это завораживало.
Но обида снова взяла своё.
— Носорог, говоришь, — прошептала я, глядя на его сосредоточенное лицо. — А где носорог, Антон?
Я оглядела операционную. Никакого носорога. Там был стол, и на столе лежал... большой чёрный кот.
Носорог? Серьёзно? Он назвал кота носорогом, чтобы я не волновалась? Чтобы я не думала, что он проводит время с Алиной, а не с животным? Но кот — это не носорог. Кот — это кот. И в этом была моя главная боль. Он врал мне. Даже в мелочах. Врал.
Я стояла и смотрела на них, и слёзы подступали к глазам. Матвей толкнул меня под руку:
— Мам, а где папа?
— Там, — сказала я, кивая на дверь. — Видишь?
— А что он делает?
— Он спасает... — я замялась. — Носорога.
— Носорога? — переспросила Лиза, заглядывая в окошко. — А почему он такой маленький?
— Потому что это детёныш, — сказала я устало.
— Но он похож на кота, — заметила Лиза.
— Это особый вид носорога. Горный. Такой...
Я уже не знала, что врать дальше. Всё было плохо. Всё было очень плохо. Я развернулась и пошла к выходу, уводя детей.
— Мам, мы не будем ждать папу? — спросил Матвей.
— Нет, — сказала я. — Папа занят. Папа очень занят. У него... носорог.
Я загрузила детей в машину, села за руль и разрыдалась. Миша заорал, Матвей заплакал, Лиза смотрела на меня большими глазами и молчала.
— Мам, ты чего? — спросила она.
— Я просто… устала, — сказала я, вытирая слёзы. — Очень устала.
Я поехала домой, слушая крики детей и чувствуя, как внутри меня всё рушится. Я знала, что Антон не изменяет мне. Я знала, что он хороший муж и отец. Но я не понимала, почему он так далеко от меня. Почему его мир — это клиника, операции, Алина, а мой мир — это подгузники, каши и вечная усталость.
Мы живём рядом, но в разных вселенных.
Дома я уложила детей спать, сама легла на диван и уставилась в потолок. У меня было ощущение, что я нахожусь внутри аквариума. Я вижу мир, но не могу до него дотронуться. Я слышу голоса, но не могу понять слова.
Телефон снова пиликнул. Я взяла его. Сообщение от Антона:
"Кирюш, прости. Носорог оказался сложнее, чем я думал. Задержусь. Люблю тебя".
Я хотела ответить: "Какой носорог, Антон? Это кот! Я видела! Ты врешь мне? Почему ты врешь мне?!"
Но я набрала другое:
"Хорошо. Приходи пораньше. Целую".
И отправила.
Он не отвечал. Я смотрела на телефон и ждала. Ждала, что он скажет правду. Ждала, что он признается. Но телефон молчал.
А потом я снова открыла сайт и увидела новое видео. Там был Антон, который выходил из операционной вместе с Алиной. Они снимали маски. Он улыбался. И она улыбалась. И на его лице было столько счастья, сколько я не видела уже месяц.
Я закрыла телефон и зарылась лицом в подушку.
— Идиотка, — прошептала я в подушку. — Ты — идиотка. Ты всё придумываешь. Ты просто устала. Ты просто ревнуешь. Ты просто глупая.