Страница 50 из 124
На следующий день у Катаржины был выходной, и она планировала провести его в постели в обнимку с котом, с перерывами на обед заячьим жарким, приготовленным Тамарой. Зайца принесла с охоты сама Катаржина, так что вышло честно: она поймала, Тамара приготовила. Но все пошло не по плану с самого утра.
Она проснулась в полном мраке от настойчивого стука в дверь. Спихнув со своей груди кота и наощупь натянув косынку на шею, Катаржина поплелась в сени. Такое бывало и раньше: в любое время дня и ночи к Тамаре могли вломиться жители деревни, чтобы получить настойку от простуды, посоветоваться по поводу цвета и оттенка содержимого горшка, в который сходило любимое чадо, или попросить разложить карты на судьбу. Обычно за выполненную просьбу люди приносили еду: домашний хлеб, пироги, связку высушенных грибов или банку с маринованными овощами.
Отпирая дверь, Катаржина мечтала лишь о том, чтобы незваный гость ввалился внутрь, перестав колотить в дверь, как ополоумевший дятел, и стал заботой Тамары, а она сама вернется в свою постель.
– А что это вы, девочки, не открываете? Спите, что ли? – защебетала панде Корнелия, библиотекарша, вваливаясь в сени и топая ногами, чтобы сбросить с валенок снег.
Отряхнувшись, она отодвинула Катаржину плечом и ужом проскользнула в теплую комнату. Покачиваясь спросонья, Катаржина поплелась за ней. Она поздно легла, потому что полночи бродила с Яковом по лесу, и теперь едва могла разлепить глаза.
Когда она вошла в комнату, панде Корнелия уже скинула шубу и меховую шапку и, хотя она была женщиной тонкой и субтильной, словно сразу заняла собой все пространство, усевшись за стол.
– Ты зачем ее пустила?! – одними губами произнесла Тамара, выглянув из-за занавески. Поверх ночной сорочки она накинула шерстяную шаль, а растрепавшиеся после сна рыжие волосы убрала в небрежный узел.
Катаржина пожала плечами. Откуда ей было знать, что библиотекарше в дом ведьмы вход заказан?
– Хорошо у тебя, Тамарушка, так уютно, – щебетала панде Корнелия, озираясь по сторонам. – Жаль только, пыльно. Но ничего, я понимаю, дел-то у тебя много, вот прибраться и некогда. Хотя в доме две девушки живут – и так не прибрано…
– Панде, а вы что, собственно, хотели? – прервала ее Тамара, выбираясь из-за занавески.
– А ты что же, чайник не вскипятишь? Я бы от чайка горячего не отказалась. Пока шла, замерзла вся. На улице холод собачий, путь неблизкий…
– Панде, вы в соседнем доме живете!
– Ой, а печенья-то к чаю у тебя не будет? Или сушек?
– Вы пожрать пришли или что?! – не выдержала Тамара.
Катаржина тем временем возилась с чайником на кухне. Она сама не ожидала от себя такой покорности, но отчего-то ей было ясно, что проще сделать так, как хочет библиотекарша. Все равно она просто так не уйдет.
После трех часов распивания чая и невнятных, перескакивающих с одного на другое бесед панде Корнелия наконец перешла к основной теме разговора.
– Девочки, у нас же в клубе сегодня праздник! – сообщила она, заговорщицки глядя на них сквозь толстые стекла очков.
– Это в честь чего же праздник? – поинтересовалась Тамара, кроша сушку и закидывая в чай.
– Так как же, сегодня же День ворочания белок!
– Это что за день такой?
– Ну как же? День середины зимы, когда белки в дупле переворачиваются с одного бока на другой, чтобы пролежней не было. Очень важный день, между прочим! Это значит, что половина зимы позади!
– Действительно очень важный, – согласилась Катаржина и, прикрыв рот рукой, зевнула, а про себя подумала, что нужно рассказать Якову, что у его фамильяров сегодня профессиональный праздник.
– Так что в клубе будут танцы! – проворковала панде Корнелия. – Надо развесить бумажные флажки, гирлянды и все украсить. Вы же придете, чтобы помочь? Ведь придете же?
Спустя три часа, балансируя на стремянке, Катаржина проклинала тот миг, когда отперла дверь перед деятельным и бестолковым вихрем по имени панде Корнелия. Кто бы мог подумать, что впускать в дом опасно не только ведьм и вампиров?
Она покачивалась на стремянке, стоя на носках и пытаясь одновременно распутать гирлянду и приладить ее край к крючку на потолке. Тамара поступила проще: когда все вышли, просто махнула руками, отчего бумажные фонарики, которые ей поручили развесить, сами воспарили к потолку.
Катаржина покосилась на нее с завистью и удивлением. Ей не раз доводилось видеть, как состоявшие в Ведомстве парапсихологии дармоеды, бывшие якобы ведьмами и колдунами, пытались творить колдовство, но ни один из них не был способен и на половину того, что делала Тамара.
В деревне к ней относились странно. Все, очевидно, знали, что она ведьма, и с готовностью прибегали к ее помощи, но при этом усиленно делали вид, будто она обычная одинокая сельская учительница, живущая в доме на отшибе.
Это было удивительно, но Катаржина могла их понять. По закону Содружества ведьмы и колдуны должны находиться под строгим учетом Ведомства парапсихологии и полностью подчиняться ему, а значит, жить, где скажут, и делать, что прикажут. Тамаре же явно нравилось быть самой по себе и не отчитываться ни перед кем, а жителей деревни устраивало, что у них под боком проживает могущественная ведьма, которая, если что, может помочь.
Хорошо, что ни Тамара, ни деревенские не знали, кто такая Катаржина на самом деле.
Погрузившись в свои мысли, она потянулась к следующему крючку, на который должна была подвесить гирлянду, и, потеряв равновесие, полетела вниз. Она была готова встретиться с полом, как вдруг ее подхватили крепкие мужские руки. Стремянка с грохотом рухнула рядом. В нос ударил теплый запах шипрового одеколона.
– Панде Катерина, вы как? – взволнованно спросил Матеуш, держа ее на руках.
– Все в порядке, – отозвалась Катаржина.
Она внезапно почувствовала себя очень маленькой и хрупкой. Такого с ней не бывало почти никогда. Приятное и смущающее чувство.
Матеуш продолжал держать ее. Его лицо было так близко, что она могла разглядеть золотистые крапинки в его карих глазах. Он уставился на нее пристально и жадно, и на мгновение Катаржина испугалась, что наведенный Тамарой морок спал. Не мог же он пялиться на ту замарашку, какой она выглядела сейчас?
– Пустите, – тихо попросила она, и покрасневший Матеуш поставил ее на пол и отошел, опустив взгляд.
С другой стороны зала на них косилась Тамара, пытавшаяся распутать очередную гирлянду.