Страница 27 из 124
Катаржина выпустила руку, ощущая в пасти омерзительный вкус гнилой плоти. Внезапно на нее налетела Наташа. Слабенькая, недавно обращенная вампирша колотила ее кулаками по бокам и по спине, пыталась оцарапать и даже укусить. Катаржина отбросила ее в сторону, и та отлетела, врезавшись спиной в сервант. Во все стороны полетели осколки хрусталя и фарфора.
На Домака кинулся мальчишка-вампир, тот самый, что встретил их у входа. Полковник ощерил пасть и рванул вперед, но мальчишка ловко увернулся от его выпада.
Роза вскочила на ноги, одним мощным прыжком перелетела через всю комнату и выскочила в окно. Катаржина ринулась за ней.
Со всех сторон к дому мэра сбегались вампиры. Они неслись, нелепо дергая руками и неловко ставя ноги, словно марионетки в руках неумелого кукольника. Офицеров охраны было куда меньше, чем вампиров, но все они когда-то прошли войну с Арлиссом и были отлично подготовлены и оснащены. Большинство залегли на крышках, откуда вели огонь серебряными патронами и кидали гранаты, от которых тела вампиров разлетались на мелкие клочья.
Катаржина не обращала на этот хаос никакого внимания. Она неслась за быстро убегающей Розой. Та сперва петляла по улицам, а затем, когда город закончился, бросилась в лес. Катаржина потеряла ее среди запорошенных снегом сосен, но все еще чуяла аромат начинающих подгнивать цветов.
Вскоре деревья расступились и впереди показались длинные приземистые дома. В нос ударило смесью навоза, свиней и крови. Сбавив ход, Катаржина крадучись зашла в хлев. Двери были открыты настежь, запуская внутрь ледяной воздух и белые хлопья снега. В загонах хрюкали свиньи, визжали поросята. В углу свинарника, возле огромного хряка, чистил навоз вампир. Он был раздет по пояс, и его белая кожа сияла в кромешной тьме. Разумеется, он прекрасно видел ночью.
Катаржина раздраженно дернула ухом. Неужели она потеряла Розу, а запах увядающих цветов привел ее к проклятому Якову? Она хотела незаметно покинуть хлев, как двери по другую сторону свинарника распахнулись от удара. Внутрь влетела Роза. Израненная, в порванном платье, лишенная рук, она бросилась на колени перед Яковом, упав прямо в грязь.
– Ваше… ваше высочество! Прошу, вы должны спасти меня…
– Я вам уже говорил: то, что вы делаете, – очень плохо, вам надо это все прекращать, – отозвался Яков, не поворачивая к ней головы и продолжая сгребать лопатой навоз. – И почему вы все время так меня называете? Какое я вам «высочество»?
– Я… я была фавориткой вашего брата, седьмого князя тьмы! Он сам меня обратил. Разве вы не помните? – скулила Роза.
Катаржина слушала их, припав к полу за высокой бочкой с водой. Похоже, вонь от свиней и навоза перебивала запах волка и вампиры ее не чуяли. Странно, что сами свиньи были так спокойны и не реагировали на нее.
– Не-а, не помню, – ответил Яков. – И никакого брата у меня уже давно нет. А вы должны сами отвечать за то, что сделали.
Роза склонилась к земле, едва ли не уткнувшись лицом в навоз. Ее тело дрожало, голова дергалась, словно в судороге.
– Пожалуйста, ваше высочество! Ведь я единственная из немногих, я высший вампир, а вы… Вы наш господин, последний из выживших детей Вечного Императора. Вы должны возродить величие нашего племени, а не…
– Ой, не мешайте мне, пожалуйста! Я тут вообще-то делом занят. Убираю за Витольдиком. Да, мой хороший? – Яков потрепал хряка по загривку, а затем ткнул пальцем в середину розового пятачка.
– Разве вы не желаете вернуть утерянное, ваше высочество? Вместе мы могли бы…
Прежде чем Роза успела сказать что-то еще, тишину разорвал выстрел. Вампирша, вереща, отлетела к стене, ее тело опутала сеть, сотканная из серебра.
В хлев ворвался Домак в сопровождении офицеров охраны. Свиньи завизжали и забились в загонах. Яков продолжал как ни в чем не бывало сгребать навоз.
Катаржина раздраженно рыкнула – она надеялась подслушать что-нибудь еще. Выйдя из своего убежища, она плавно приняла человеческий вид.
Все мужики были одинаковы, что живые, что мертвые: увидев нагую Катаржину, офицеры замерли с раскрытыми ртами. Яков даже забыл про свою лопату и навоз и поднял на нее прозрачный, ласкающий взгляд. Только Домаку было все равно – он уже много раз ее видел, ему было неинтересно.
– Взять его! – скомандовала Катаржина, ткнув пальцем в Якова.
В Хортске Катаржина пробыла чуть дольше, чем рассчитывала. Как только Роза была побеждена и закована в саркофаг из свинца и серебра, созданные ею вампиры словно бы потеряли шедший от нее сигнал и какое-то время вели себя как неисправные электроприборы. Они хаотично бродили по округе, натыкаясь на стены и сосны, пока прибывшее подкрепление из Ведомства порядка их всех не переловило.
Старые вампиры, вставшие на сторону Розы добровольно, скрылись в лесах. Они и не думали в одиночку сражаться против оборотней, хорошо понимая, что слишком слабы. Ловить их посреди полярной ночи было утомительно, но Домак полагал, что большая часть едва ли сможет продержаться до весны и найти достаточно пропитания. Все близлежащие города и деревни были предупреждены.
Больше всего Катаржину шокировали человеческие фермы, на которые согнали оставшихся необращенными жителей Хортска. Людей держали в старых бараках, тянущихся вдоль кромки леса. В одной длинной узкой комнате находились десятки кроватей с привязанными к ним людьми. Их обильно и по времени кормили и ежедневно сцеживали у них кровь. Катаржина никогда не считала себя нежной и трепетной барышней, но даже ее чуть не стошнило от вони фекалий, мочи, гниющей плоти и рвоты. Она едва могла смотреть на обнаженных, измученных людей, привязанных к кроватям.
Полученной от них кровью Роза питала новорожденных вампиров, которых держала целыми сотнями в других бараках. Как и рассказывал Яков, там было так тесно, что им приходилось спасть стоя или повиснув под потолком, как летучим мышам.
И людьми, и вампирами будут заниматься специалисты и врачи. Почему-то Катаржине было особенно жаль тех бедолаг, которых против воли обратили в вампиров. Они этого для себя не выбирали, не хотели такой судьбы и не знали, что теперь им с нею делать.