Страница 113 из 124
Жизнь Игната изменилась полностью и бесповоротно в тот день, когда умерла его мать. Ему исполнилось восемь – возраст, когда ребенок достаточно понимает, но взрослые пока что об этом не осведомлены.
Еще тогда он о многом догадывался, а становясь старше, приобретая все больше власти, сопоставлял факты, сверял их с той информацией, которая уже у него была, и постепенно воссоздал всю картину.
Ирена была простым человеком, а ее муж Витольд – оборотнем-медведем. У них было два варианта вероятного потомства: медвежонок и обычный человеческий малыш. В Игнате очень рано пробудился внутренний зверь, Катаржину же долгое время считали обычной девочкой, пока в один прекрасный день, бегая за бабочками в саду, она вдруг не опустилась на четвереньки и не обратилась в волчонка.
Изобличив жену в супружеской неверности, Витольд убил ее. Вполне вероятно, что ее судьбу разделила бы и маленькая Катаржина, но что-то его остановило.
Долгие годы Игнат считал, что его сестра выжила потому, что отец пожалел о содеянном. Возможно, он убил Ирену случайно, возможно, это была мгновенная вспышка ревности и он сразу раскаялся и не мог и подумать о том, чтобы забрать жизнь у невинного ребенка… Но с годами у Игната возникла иная теория.
Лежа на больничной койке и глядя Катаржине в глаза, он сказал:
– Я думаю, что твой настоящий отец занимает очень высокое место в иерархии оборотней-волков. Быть может, самое высокое, какое только есть.
Забыв дышать, задыхаясь от горечи и тяжести, она тихо проговорила:
– Ты думаешь, что он…
– Руководитель Ведомства порядка? Не знаю. То, как бодро волки и все Ведомство встали на твою сторону, как выслали на подмогу целый отряд, самый престижный из всех, подтверждает мои доводы. И… Я думаю, отец пощадил тебя из-за давления клана волков. Волки – самый многочисленный и сильный клан. Они первыми присоединились к восстанию, которое возглавляли медведи, и заняли особое место при создании Содружества. Волки всегда поддерживали отца и его власть. Когда его старые соратники умерли, они стали его главной и чуть ли не единственной опорой…
– Ты думаешь, что их поддержка была настолько важна, что отец решил сохранить мне жизнь? Не понимаю, почему же он куда-нибудь меня не отослал? Зачем было держать при себе и растить как своего ребенка… – растерянно пробормотала Катаржина.
– У меня есть на этот счет одна гипотеза, – Игнат говорил медленно, словно тщательно подбирал слова. – Я думаю, что все это время ты была заложницей отца. Если бы волки его предали, то тогда он отплатил бы им через тебя. Но пока все шло хорошо, ты оставалась в безопасности. Вот поэтому я и считаю, что твой кровный отец должен занимать крайне высокое место в волчьей стае…
Катаржина сглотнула, чувствуя, как в горле встает тугой ком.
– И ты, получается, всегда знал, что отец убил мать и что я не его дочь? Как же ты жил вообще?
– Не очень хорошо, если честно. Хотелось забыть обо всем, чтобы всего этого не было. Ни к чему хорошему это не привело…
– Но почему мне ты ничего не сказал?
– Не хотел мутить воду, пока все было спокойно. Когда отец заболел, я собирался рассказать, чтобы ты смогла вовремя заручиться поддержкой клана волков, но ты не хотела ничего слушать, а потом усвистала на север.
Игнат продолжил свой рассказ. На Катаржину он больше не смотрел, опустив взгляд и уставившись куда-то в угол. За это она была ему благодарна: глаза жгли слезы, она едва их сдерживала и не хотела, чтобы даже брат видел ее слабость.
Когда Катаржина отправилась на север якобы с аудитом, Игнат планировал вернуться обратно в столицу, но внезапно заболел. Врачи не смогли найти причины недуга, винили во всем нервы и дурной образ жизни, рекомендовали много гулять и дышать морским воздухом. Так Игнат застрял в летнем доме. Он боялся, что его поразил тот же недуг, что и отца, но симптомы были иными. Его вдруг охватила страшная слабость, все время мучили усталость, тошнота, головная боль. При этом он не мог нормально спать и страдал то от бессонницы, то от кошмаров.
От всего этого обычно острый ум помутился. Игнат перестал ясно мыслить, ошибался в рабочих делах, попеременно впадал то в беспричинную ярость, то в дикую тоску, от которой хотелось до крови царапать себе кожу, лишь бы заглушить охватывавшие его тревогу и ужас.
– Когда ты пропала, я пытался тебя искать, – сказал Игнат, все так же глядя в стену. – Но все выглядело так, словно ты не хотела, чтобы тебя нашли. С задержкой ко мне приходили донесения о том, что ты спуталась с вампирами, затем с колдунами и наконец с подземной мафией. Пандер Людмил – буду звать его так, крайне непривычно называть его Атанасом – исподволь вкладывал мне в голову мысль, что ты готовишь захват власти в обход меня. Прямо он этого, разумеется, не говорил и напротив все время тебя защищал и оправдывал, но именно потому я только сильнее утверждался в этой мысли.
– Помнишь, когда я тебе позвонила, ты сказал, чтобы я не возвращалась и что в доме творится что-то странное. Кого ты имел в виду? – задумчиво спросила Катаржина.
– В доме и правда творилась какая-то ерунда. На отца несколько раз совершали покушение, но не это волновало меня больше всего. Мне казалось, что я схожу с ума. По ночам я слышал голоса, терял вещи, а потом находил там, где их никак не могло быть. Отцу постепенно становилось лучше, но он словно и сам обезумел: прогнал всю прежнюю охрану и велел нанять новых – их подобрал пандер Людмил. Он и тогда казался мне странным. Я начал подозревать, что с ним что-то не так, но был уверен, что вы заодно, все-таки ты всегда была его любимицей. Когда я взял трубку и услышал твой голос, то не был уверен до конца, правда ли это, или сон, или вовсе галлюцинация.
Катаржина тяжело вздохнула. Все то время, что скиталась по лесу, пряталась в деревне, мучалась в руках мафии, она надеялась на брата, ждала, что свяжется с ним и он ее спасет. Но он сам нуждался в спасении.
– Слуг в доме взяли под стражу и допросили, – сообщила она, справившись с охватившими ее чувствами.
– Эти люди годами служили нашей семье…
– Среди них есть те, кто годами служил Атанасу. Например, наша кухарка Зоя. Все это время она медленно тебя травила.
– Я тысячу раз за это время сдавал анализы, – Игнат поднял на нее пораженный взгляд. – Моя кровь должна быть чистой…
– Зоя добавляла тебе в еду сыворотку, разработанную арлиссцами. Она создавалась именно против оборотней, чтобы постепенно нас убивать.