Страница 56 из 70
Второе отделение, перед которым гостям в ВИП-ложу подали шампанское и закуски, прошло более нервно, но не менее прекрасно. Русские романсы в исполнении как хора, так и Иллы ещё больше растрогали зрителей. Не каждый зритель перед концертом позаботился о том, чтобы понять смысл произведений, поэтому перевод, на скорую руку сделанный Иллой и напечатанный в типографии не только для избранных гостей, но и, по размышлению руководства «Юн-групп», для всех желающих, произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Ведущий, извещённый о напечатанных переводах, более подробно рассказывал об авторах исполняемых произведений, некоторых культурных отличиях того времени, и в зале то и дело слышались всхлипывания зрителей, неожиданно понявших, о чём пел русский коллектив.
Заканчивали Свиридовым. Илла, уже спевшая свои сольные номера и уходившая за кулисы передохнуть, вновь вышла на сцену, встала в луч света и одними глазами показала Лепешинскому, что она готова. Руслан Игоревич оглядел хор суровым взглядом, дал пару секунд переступить с ноги на ногу или откашляться и вскинул руки. Илла была всегда уверена, что это произведение ей не подходит: ни тесситуры, ни мощи — ей всего не хватало. Но, как говорит обычно руководитель, «адреналин нам поможет». И да! Если на первых нотах она сама недовольно моргнула, то уже ко второй фразе голос обрёл невиданные объёмы — прямо как у Натальи, когда она в хорошей форме. Похоже, что произошёл выход на какой-то новый уровень, даже Лепешинский в какой-то момент одобрительно кивнул, услышав особо прекрасные звуки. Последний звук улетел под потолок зала, словно это храм, и повис в совершенной тишине. Несколько ударов сердца, пока звук не исчез совсем, эта тишина продолжалась, а потом в ВИП-ложе встала госпожа Юн Мин Со и её тихие аплодисменты породили шквал. Илла даже проморгаться не успела, как зал уже ревел от восторга.
Руслан Игоревич довольно улыбался. Как он и говорил, Илла прекрасно справилась с этой партией, всегда исполняемой только Наташей. Даже жаль, что она так поздно расцвела как сольная певица. Хотелось сказать словами персонажа из советского фильма: «Увезут. Шоб мне до пенсии не дожить, увезут!», да только что тут говорить, это видно невооружённым глазом. Он повернулся для поклона и посмотрел на ложу — так и есть, стоит, восторженно улыбается. Как бы сразу не оставил её тут да на фоне восторга зрителей не организовал индивидуальные гастроли. Илла говорила, что он открыл при семейном предприятии подразделение, занимающееся организацией концертов, вот и будет у них совместная работа. Семейный подряд, так сказать. Посмотрев, какими глазами Илла пожирает находившихся в ложе людей, он усмехнулся. Похоже, с заменой солистки придётся поторопиться. Зря он поставил на полгода, похоже, как прилетит домой, сразу начнёт готовить документы для эмиграции. Ох, любовь, дела наши грешные…
Илле показалось, что кто-то кричит её старую фамилию. Она прищурилась, вглядываясь в чуть освещённый зал. Точно, Аликин мстит ей за выходку того года, свистит, показывает оба больших пальца. Ну, она и сама знает, что получилось хорошо. Даже странно. Чан Соль тоже хлопает, каким-то волшебным образом появившись уже не в ложе, а в зале, поднимается на сцену с небольшим букетом. Помнит, зараза, что маленькие букеты намного милее для неё, чем огромные. Жаль, не увезти эти цветы с собой, уже завтра вечером их ждёт самолёт домой, но лучше об этом не думать, а то вместо счастья на лице отразится горе. Ещё Дима ей говорил, что врать у Иллы никогда не получится, всё сразу отражается.
Чан Соль склонился перед ней в вежливом поклоне, и Илла, спохватившись, сделала реверанс. Публика продолжала аплодировать, и Руслан Игоревич махнул рукой — дескать, убирай цветы на рояль, будем петь на бис. К счастью, такие произведения у них были в программе, да и рассчитали как раз: закончат «Любовью», и на бис грянут развесёлые и ухабистые народные песни, чтобы не оставалось грусти ни у кого.
Так и случилось. Ещё два произведения на бис, снова поклоны, маленькие букеты цветов (оно и к счастью: зная стоимость цветов в Корее, было бы вдвойне обидно их оставлять в гостинице), и, наконец, хор вышел со сцены, чтобы дать зрителям спокойно разойтись. Через полчаса их ждали на банкете, устроенном на верхнем этаже, поэтому было время и на то, чтобы спокойно переодеться и поправить причёски, и даже немного передохнуть, чем Илла и воспользовалась, упав в большое кресло. Непонятно, чью гримёрку им отдали в пользование, но это кресло манило с самого утра, так и зазывая уютно в нём устроиться. Кто-то даже умудрился в нём поспать с полчаса перед выступлением!
Буквально на минуточку прикрыв глаза, Илла обнаружила, что уже все ушли наверх. Чертыхнувшись, она споро переоделась и обнаружила, что забыла-таки у Чан Соля пару туфель, подходящую под это платье. Пришлось идти в концертных, ну да чёрт с ними, кто там будет смотреть! У гримёрки маялась девушка с бейджиком концертного зала. Она обрадовалась, увидев Иллу, и сообщила, что все ждут только её. Похоже, долго спала. Блин.
Хор чествовали, произнося на нескольких языках хвалебные речи. Илла тихонько скользнула на стул за столик рядом с Лепешинским, не желая привлекать к себе много внимания, и дежурящий официант споро поднёс к ней бокал с вином.
— Что говорят?
— Мы молодцы, русская музыка прекрасна, а русская хоровая музыка в нашем исполнении великолепна.
— Ну ещё бы! — хмыкнула Илла. — Адреналин нам помог.
— Как я и говорил, — невозмутимо договорил свою фразу руководитель.
— Я долго спала? Присела в кресло на пять минут, открываю глаза — никого уже нет.
— Девочки посмеялись, да. Решили дать тебе час на отдых. Так что не много потеряла, все только раскачиваются.
— Догнать вас я всегда успею. Но что-то вообще не хочется пить алкоголь. Интересно, у них можно попросить чаю?
Официант, словно его об этом заранее попросили, принёс ей чашку зеленого чая. Илла вдохнула запах прекрасного заваренного чая и улыбнулась в сторону Чан Соля — он позаботился, без вариантов. Тот в ответ поднял свой бокал, салютуя и отвернулся, что-то говоря госпоже Юн. За их столом Илла заметила и Хан Бёль, и Е Джуна, и даже Чи Мина. И мужчину постарше, которого Илла видела лишь однажды, старший брат — суровый со всеми, кто не является его женой и дочерьми. Ещё какие-то важные, красиво одетые люди. ВИП-персоны, одним словом. Наверняка и чиновников море, как на любом подобном мероприятии, где можно засветиться перед камерами журналистов.