Страница 20 из 70
— Имея голос и талант, в отличие от меня. При этом попытать счастья в Академии, почему-то, смогла я, а не ты.
— К мальчикам всегда строже относятся.
— В твоей семье — да. Что-то я не вижу, чтобы твои племянницы ущемлялись в своих желаниях. Но вы с братом занимались всегда только тем, что нужно и важно для семьи. И не важно, что ты со мной посетил все оперные и современные постановки, считался неплохим рецензентом в университете, и на эти спектакли, кстати, тебя таскала не я, мне интересна была другая музыка. Твой старший брат превосходно танцует, кстати. А Чи Мин — твоя полная копия. Вплоть до голоса, слуха и музыкальных предпочтений.
Чан Соль не нашёл, что ответить на этот выпад. Ему нужно было это обдумать. Что же получается, Хан Бёль не увела ребёнка из семьи, а спасла? Это не поддавалось никакой логике.
— В общем, — подытожила Хан Бёль, — мальчик у нас талантлив, я это вижу отчётливо. Ещё пару лет я дам ему отсрочку, до ломки голоса может петь, как захочет. Но этого педагога я поменяю, разница между ней и той женщиной, что ты привёл, колоссальна. Вот тебе и карты в руки, найди нам нормального преподавателя, который поможет и ломку пройти, и поступить дальше. Я смотрю на Италию.
— Лучше Россия, — необдуманно брякнул Чан Соль.
— Гнесинка или училище при Московской консерватории? Неплохо, вижу, ты уже в теме.
— Чего тогда Чи Мин вчера мне истерику устроил, чтобы я немедленно пришёл сюда и забрал его из Академии?
— А ты по другому поводу бы приехал? — бросила Хан Бёль. Она выждала пару секунд для ответа, но когда его не последовало, отодвинула мужа и ушла обратно в класс. Мастер-класс — это хорошо, но ребёнка надо накормить и увезти домой отдыхать.
Ошеломлённый Чан Соль почти минуту смотрел в стену, пытаясь осознать, что же он сейчас услышал и как это принимать. Чи Мин — не страдающий без отца ребёнок, а вполне себе уверенный в жизни мальчик с поддерживающей его матерью? Пообещав себе тщательно обдумать эту мысль чуть позже, он пошёл обратно в класс — судя по всему, зрители одолели уже Иллу вопросами, и нужно её оттуда выручать.
В классе и правда было стихийное собрание. Илла на себе что-то показывала руками, переключаясь то на русский, то на итальянский, когда не могла объяснить на английском. Еле заметная хрипотца уже была чётко слышна, но женщина не останавливалась, пытаясь объяснить свою идею. Когда, наконец, все ушли из кабинета, она упала на стул, скинула каблуки и, вытянув ноги, простонала в потолок:
— Ё-моё, они же пе-да-го-ги! Как они могут преподавать детям то, что сами не понимают. Это просто ненормально!
— Может быть, не стоит предъявлять к ним такие требования? Они же не оперное пение преподают, да и ученикам никогда туда не попасть.
— В том-то и дело, что с таким преподаванием точно никто из учеников не попадёт на большую сцену, потому что сразу же испортят себе всё, что можно. Когда я училась, у нас бытовало мнение, что любой певец должен пройти классическую школу, потому что она учит, как сохранять голос, как петь много и не терять звук, поэтому одинаково гоняли и академистов, и эстрадников.
Чан Соль подошёл сзади к Илле и легко поцеловал её в лоб.
— Выдыхай. Ты не исправишь ситуацию и не спасёшь всех. Поэтому я скажу тебе спасибо за помощь с моим сыном, ты уже изменила его будущее обучение, потому что мы с Хан Бёль неожиданно договорились о том, что стоит посмотреть в сторону российских музыкальных учебных заведений.
— Чи Мин хорошо говорит на английском. Может, лучше в европейскую школу? Тот же Милан. Ну и вам спокойнее будет, прилететь, опять же, проще, чем к нам в связи с известными событиями. — Илла недовольно скривилась, вспоминая, как добиралась в Корею.
— У нас есть ещё несколько лет, чтобы решить. Ты сама недавно говорила, что ещё нужно ждать ломки. Что это такое, кстати?
— Возрастные изменения организма: пойдёт в рост, гормоны и всё такое, связки начнут меняться, голос, соответственно, тоже. От этого никуда не спрятаться, нужно только пережить и посмотреть, во что выльется. Только вот у кого-то это начинается в тринадцать лет, а кто-то до семнадцати умудряется продержаться в детском возрасте, если можно так выразиться. Так что вам сейчас надо уже искать нормального преподавателя. Извини, но скажу правду — если останетесь у этой милой женщины, потеряете классного в будущем певца.
— Мы это обсудим позже, ты устала. Давай сходим поужинать? Я угощаю.
— Давай. Я сейчас готова слона съесть.
— Надеюсь, мы найдём что-то более вкусное.
У Чан Соля тихо пискнул входящим сообщением телефон, и он, извинившись, достал его из кармана.
— Мы мыслим одинаково. Хан Бёль предлагает через час поужинать вместе. Сейчас она отвозит сына домой.
— А я успею съездить в отель и переодеться? Костюм и каблуки — это, конечно, отлично, но хочется уже надеть что-то более удобное.
— Успеем, — Чан Соль улыбнулся и подал Илле руку. — Поехали, пока нас тут не покусали желающие занять класс для занятий. Мы и так сильно задержали начало следующего урока.
За ужином, на который Илла надела лёгкое платье и сменила, наконец, надоевшие очки на линзы, Хан Бёль за бутылкой вина как-то легко и непринуждённо выяснила всё про образование, места работы и музыкальный опыт женщины в общем. Потом, уже в отеле, Илле пришло в голову, что бывшей жене Чан Соля подошло бы работать в следственном комитете, настолько быстро она рассказала всю свою подноготную. Дело даже чуть не дошло до показа всех своих дипломов и сертификатов, на что Хан Бёль просто небрежно махнула рукой — дескать, не надо, я вам верю. Обалдеть, и вот эту женщину Чан Соль называл взбалмошной дурочкой с непрекращающимися хотелками? Да не верю, крикнул бы Станиславский, тут явно что-то не то. Собственно, вид Чан Соля подтверждал, что он тоже не ожидал такого поведения от своей жены. Если бы Иллу попросили охарактеризовать Хан Бёль, она бы, не раздумывая, назвала её акулой в тихой воде — сверху кажется, что всё спокойно, но на глубине эта рыбка быстро всех построила и сожрала тех, кому это не понравилось.
— Есть ли у вас планы на завтрашний вечер, госпожа Шведова? — голос Хан Бёль журчал, словно ручей. Она мило улыбалась, на ходу что-то набирая в телефоне.
— Завтра у меня по расписанию Кёнбоккун и Музей чая, но если я не ошибаюсь, мы должны закончить не позднее шести часов вечера. А есть какие-то предложения?
— Да, я хочу пригласить вас в оперный театр. Как вы на это смотрите?
— Крайне положительно, надо сказать. Что дают?
Хан Бёль недоумённо подняла на Иллу глаза. Похоже, опять неправильно перевела.