Убегая к мечте

— Думаю, со мной согласятся очень многие педагоги и исполнители в мире. Ладно, я понимаю, у представителей Таиланда есть проблемы в произношении, но у вас, например, я не слышу таких гласных. И у отца Чи Мина тоже такого нет. Вывод у меня пока что не очень приятный: этот педагог испортит постановку звука, и о классике придётся либо забыть, либо долго-долго переучиваться. Если, конечно, нужно именно классическое звучание.

— А продемонстрируйте другое! — женщина небрежным движением кисти остановила урок, и Илла вспомнила, что Чан Соль говорил — её семья была инвестором данной Академии, и, похоже, это звание позволяло многое, в том числе и вмешиваться в педагогический процесс. Признаться, Илла рассчитывала, что после урока она выскажет свои мысли и рекомендации, раз уж скандала не предвиделось, и на этом сегодняшний день закончится. Хан Бёль давила своей аурой, и сидеть рядом с ней было уже тяжело — хотелось оказаться в отеле с бокалом вина, чтобы всё это забыть.

А, была не была!

— Ну, если вы так желаете, — она усмехнулась и подошла к электронному пианино, за которым сидела растерянный педагог. — Простите, но родители Чи Мина попросили меня прослушать мальчика и дать свои рекомендации по дальнейшему его обучению. Я правильно понимаю, что вы обучаете исключительно эстрадных певцов? — Илла совсем не помнила, как сказать «эстрадных» на английском языке, а потому применила термин «к-рор», но педагог всё поняла и закивала головой. — Вы позволите, я поработаю как представитель академической школы?

Растерявшаяся женщина глянула на мать ученика, и та кивком головы подтвердила свою просьбу уступить место новому педагогу. Илла вздохнула, посмотрела на Чи Мина и начала урок.

— Давай начнём с самого начала, хорошо? Я в процессе занятия могу забыться и перейти на русский язык, или если ты не поймёшь мои объяснения по-английски, пожалуйста, не бойся меня останавливать. Давай ещё сразу договоримся, я могу к тебе прикасаться? Вижу проблемы с дыханием, и я сомневаюсь, что смогу тебе объяснить «альтернативную анатомию певца» словами, проще показывать. Ну как, не боишься?

Дальше было всё, как в тумане. Илла ещё помнила, как взяла в свои руки ладошки Чи Мина, чтобы показать ему, где находится опора звука, а потом, как обычно, вошла в азарт. Они тщательно проработали дыхание, разобрали, почему у певцов сильные, но мягкие мышцы пресса, как правильно открывать рот, зачем на занятиях нужно зеркало, что тут же и продемонстрировала прямо на уроке, и спели несколько распевок, в процессе которых она постаралась поправить гласные звуки, которые уже начали портиться, но, на удивление, была не та степень деградации, что ожидалась. В какой-то момент она перестала бегать вокруг ученика, села обратно за пианино и вдруг поняла, что устала говорить и петь, показывая правильные звуки. Это ж сколько они занимались?

Беглый взгляд на родителей показал, что зрителей добавилось. Ещё какие-то люди сидели, одна женщина вообще быстро строчила в блокноте что-то. Часы показывали, что занятие длилось больше полутора часов. Чи Мин едва заметно переминался с ноги на ногу, и Илла тут же подставила ему стул.

— Прости меня, пожалуйста. Я же просила остановить урок!

— Мне было очень интересно, госпожа. Но я не устал, сейчас посижу пять минут и готов продолжать!

— Ну нет, ты, может, и не устал, а вот твой голос очень даже. Перенапрягать его вредно. Кстати, — она склонилась к мальчику, чтобы не слышали взрослые, — а где можно найти пару чашек тёплой воды? И тебе, и мне сейчас это не помешает.

— Мама, можно нам согреть воды? — Чи Мин решил вопрос просто, не терзаясь сомнением. Если Илла сказала, что воду надо согреть, значит, так нужно.

Воду принесли быстро, и Илла сделала несколько глотков, с благодарностью глядя на Хан Бёль.

— В общем-то, я считаю, что мы закончили. Если вам интересны мои выводы, я готова озвучить их лично родителям, — голос начинал похрипывать. Всё-таки петь и говорить одновременно неприятно для голоса, надо заниматься либо тем, либо другим. Опять связки будут болеть завтра. Она ещё выпила воды и заметила, что мальчик последовал её примеру, хоть и не сильно обрадовался тёплой воде.

— На будущее тебе совет. Забудь про ледяную воду, даже в дни без репетиций. Пей только воду комнатной температуры или чуть прохладнее. В дни репетиций воду носи в термосе. Связки скажут тебе спасибо. Ну либо другой тёплый напиток без газа и алкоголя.

— Я вас понял, госпожа Шведова, — мальчик поклонился, благодаря за урок, после чего взрослые встали, также благодаря за урок и, похоже, мастер-класс, который устроила Илла в ажиотаже.

— Если есть какие-то вопросы, я готова ответить, раз уж у нас получилось стихийное собрание.

Та педагог, что записывала за Иллой её замечания, тут же подошла к ней, уточняя некоторые моменты. Этим воспользовался Чан Соль, который утащил бывшую жену в коридор, махнув сыну рукой, чтобы он их подождал в классе.

— Что происходит? — он навис над женой, но она легко отодвинула его от себя, не впечатлившись.

— А что происходит? — она подняла бровь, выжидательно глядя на мужа. — Тебя что-то не устраивает?

— Не то чтобы не устраивало. Меня удивляет твоё сегодняшнее поведение. Где истерики, крики, скандалы, что я притащил кого попало на урок к сыну и всё такое?

— Если надо, я это устрою. Но это что-то поменяет?

Чан Соль молчал, недоверчиво глядя на Хан Бёль.

— Считай, что я выросла. Так тебе спокойнее?

— Спокойнее. Но всё равно странно. Я тебя такой никогда не видел.

— Мне пришлось, дорогой. У меня на руках сын, ты самоустранился и начал пить, как мне рассказывали.

— В смысле — самоустранился? Ты же меня к сыну не пускала даже!

— Начинается, — Хан Бёль вздохнула, совсем не изящно оперлась о стену и проницательно глянула на бывшего мужа. — Я даже не сомневаюсь, что ты отдал бы Чи Мина своей маме, и она сделала бы твою полную копию — милого мальчика без собственного мнения. Уж извини, но это так и есть. Ты вообще хоть раз заметил, что мы с твоей мамой, мягко говоря, не ладим? И восхитительная госпожа Юн постоянно пыталась подмять меня, решая, чем я должна заниматься как твоя жена? И её планы на внука ещё до рождения оного были расписаны на много лет вперёд! И вообще, ты сам когда в первый раз ей сказал «нет» или хотя бы поспорил о своём выборе? Вот то-то же...

— А чего с ней спорить? Она же права?

— Да? И финансы ты любишь, да?

— Между прочим, да! Напомню, что я занимался для души брокерством.