Страница 25 из 32
Бонус-сцена 3. «Ночной аудит чувств»
Место действия:
Кабинет Яны. Свечи почти догорели, за окном — глухая ночь Замка Теней.
Яна не заметила, как уснула. Голова покоилась на раскрытом томе «Уголовного уложения Империи», а рука всё еще сжимала самопишущее перо. В неверном свете огарка она казалась хрупкой и пугающе беззащитной — совсем не той стальной леди-адвокатом, что днем разносила в щепки доводы обвинения.
Дверь скрипнула. Кассиан вошел бесшумно, как и полагается Инквизитору, но на пороге замер.
Он шел сюда, чтобы отчитать её за несанкционированный доступ к секретным протоколам, но гнев разбился о вид её разметавшихся по столу волос. Кассиан медленно подошел ближе.
— Не спите, Яна... — прошептал он, зная, что она не ответит.
Он наклонился, чтобы забрать документ, который она едва не залила чернилами, и замер. Под рукой Яны лежал не черновик жалобы. Это был список. Его имя стояло во главе колонки, а рядом, её аккуратным почерком, были выписаны… черты его характера?
«Кассиан. Пункт 1: Патологическая честность. Пункт 2: Скрытая эмпатия (отрицает). Пункт 3: Поразительно красивые руки (вычеркнуто, но читаемо)».
Кассиан почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Она препарировала его, как судебное дело. Но этот зачеркнутый третий пункт… Он непроизвольно взглянул на свои ладони. Грубые, привыкшие к эфесу меча и магическим печатям — неужели она видела в них красоту?
Яна во сне зябко повела плечами. Холод замка пробирался под её легкий жакет.
Кассиан помедлил мгновение, а затем снял свой тяжелый инквизиторский плащ — символ его власти и страха всей Империи. Он осторожно, боясь дышать, набросил его на плечи женщины. Темная ткань с серебряным шитьем поглотила её, скрыв от сквозняков.
В этот момент Яна что-то пробормотала — тихо, на своем языке, который он не понимал, но в интонации слышалось имя. Не «лорд Инквизитор», не «милорд».
— Кассиан… — выдохнула она в подушку из бумаг.
Он замер, рука застыла в миллиметре от её плеча. Ему стоило уйти. Прямо сейчас. Закрыть дверь и забыть об этом моменте слабости. Но вместо этого он опустился на одно колено рядом с её креслом.
— Вы опасны, адвокат, — едва слышно произнес он, глядя на её сомкнутые веки. — Опаснее всех еретиков, которых я когда-либо судил. Те покушались на трон, а вы… вы крадете мой покой.
Он позволил себе лишь одну вольность — коснулся кончиками пальцев края плаща, там, где он соприкасался с её шеей.
Завтра наступит утро. Она снова будет спорить, требовать соблюдения прав задержанных и раздражать его своей логикой. Но сейчас, в этой тишине, пропахшей лавандой и старой бумагой, Великий Инквизитор впервые признал: этот процесс он проиграл. Вчистую.