Страница 66 из 81
Задумываюсь, прикусывая большой палец.
Но он человек и он меня спас. Наверное. Я пока так и не поняла его мотивов.
Поэтому выдыхаю, отодвигаю кресло и протискиваюсь в дверной проём.
В доме тихо и темно. Аккуратно ступаю по полу и иду на слабую полоску света из той комнаты,
где остался Артур. В остальных комнатах темно.
Наверное, он всё ещё там.
Дверь приоткрыта и я, подойдя, осторожно заглядываю внутрь. Но никого не вижу.
Я не должна заходить. Не должна. Мысль бьётся в голове, как набат, но ноги будто живут
отдельно от разума — сами переступают порог. Внутри — вихрь противоречий: страх,
любопытство, тревога… и что‑то ещё, неясное, пугающее своей силой.
Надо вернуться в ту комнату. Опять подвинуть кресло. Забиться в угол, спрятаться от всего,
что здесь происходит. Но я иду — тихо, почти бесшумно, аккуратно ступая по мягкому ковру,
будто каждый шаг может разбудить не только Артура, но и те чувства, которые я так
старательно прячу.
Подхожу к дивану.
Артур. Лежит в одежде, с закрытыми глазами. Он спит. Рядом — бутылка и пустой стакан. От
этого зрелища внутри всё сжимается. В горле встаёт ком. Почему‑то именно сейчас, когда он
беззащитен, уязвимость бьёт по сердцу сильнее, чем его обычная холодность и резкость.
Я сажусь на корточки рядом с диваном, невольно задерживая дыхание. Рассматриваю его лицо. В
бликах огня оно выглядит особенно жёстким, властным. Даже во сне не расслабляется — брови
сдвинуты, на лбу залегла напряжённая складка. Но губы… губы кажутся мягкими, податливыми,
почти детскими в этой расслабленности. Пряди волос прилипли ко лбу, и меня накрывает почти
непреодолимое желание убрать их.
Пытаюсь подавить это чувство. Говорю себе: «Не смей. Не сейчас. Не так». Но рука будто не
слушает — сама тянется к его лицу, медленно, нерешительно. Пальцы замирают в сантиметре от
кожи — я чувствую тепло, исходящее от него, и это заставляет сердце биться чаще.
Внутри — хаос. Страх. Стыд. И странное, щемящее ощущение, будто я вторгаюсь в чужое
пространство, в чужую душу. Но остановиться уже не могу.
И вот, когда я уже почти касаюсь его, едва ощущая тепло его кожи кончиками пальцев, он
вдруг резко открывает глаза — словно из ниоткуда вспыхивает ледяной огонь, пронзающий
насквозь. Время будто замирает на долю секунды, а потом всё происходит молниеносно.
Он перехватывает мою руку с такой внезапной силой, что я даже не успеваю осознать, как
оказываюсь в его хватке. Его пальцы сжимаются на моём запястье — жёстко, неумолимо, почти до
боли. Он заламывает руку, заставляя меня невольно податься вперёд, потерять равновесие.
— Ой! — само собой вылетает из моего рта, звук вырывается непроизвольно, коротко,
испуганно.
И я не знаю, к чему это больше относится — к острой вспышке боли в запястье или к ледяному
ужасу, который пронзает всё тело. Сердце подскакивает к горлу, дыхание перехватывает. В
голове — пустота, лишь бешеный стук пульса в ушах.
Его глаза — холодные, пристальные — впиваются в меня. В них нет ни тени сомнения, ни капли
мягкости. Только жёсткая решимость и… что‑то ещё, неуловимое, от чего по спине пробегает
ледяной озноб.
Я пытаюсь вдохнуть, но воздух словно сгустился, стал тяжёлым, непроницаемым. Пальцы
невольно сжимаются, пытаясь вырваться, но его хватка только усиливается.