Страница 63 из 81
Глава 56. Он спас тебя!
Глава 56. Он спас тебя!
Я пытаюсь отползти, но он крепко удерживает меня за волосы. С ужасом смотрю на то, как
замок на штанах ползёт вниз. Мотаю головой.
— Бери, сучка! Давай! Всё равно я тебе вставлю! — и он громко ржёт. — Ох, сука. Открывай
рот!
С силой дёргает меня — и я затылком ударяюсь о стену. Хруст в позвоночнике, вспышка боли в
затылке. Зажмуриваюсь так крепко, что перед глазами взрываются разноцветные пятна.
Если это произойдёт, то я не хочу это видеть. Ещё лучше будет потерять сознание. Пусть он
ещё ударит меня! Пусть! Хоть бы отключиться, провалиться в чёрную пустоту, где нет ни
страха, ни боли, ни этого липкого, удушающего ужаса…
Я так и сижу с закрытыми глазами, сжавшись в комок. Тело дрожит мелкой, неуправляемой
дрожью — будто каждое нервное окончание кричит от страха. Плечи сводит судорогой, пальцы
впиваются в собственные предплечья, но я даже не чувствую этой боли — только ледяной комок в
груди, который растёт, разрастается, заполняет всё внутри.
Слёзы стекают по щекам — горячие, солёные, бесконтрольные. Они капают на руки, на одежду,
оставляют мокрые следы, но я не могу их смахнуть. Не могу пошевелиться. Не могу вдохнуть
полной грудью — воздух застревает где‑то в горле, превращаясь в колючий ком.
«Забыться. Потерять сознание», — мысленно повторяю, как заклинание. Чтобы не видеть. Не
слышать. Не чувствовать. Чтобы этот кошмар стал просто тёмным пятном в памяти, а не живой,
пульсирующей реальностью.
В ушах — гул, заглушающий все звуки. Я пытаюсь сосредоточиться на этом шуме, раствориться в
нём, но каждый шорох, каждый вздох — как удар молота.
Время тянется бесконечно. Каждая секунда — как вечность. Я жду. Жду того, что должно
произойти. И от этого ожидания становится ещё страшнее, потому что воображение рисует
картины куда более страшные, чем реальность.
А слёзы всё текут. Бесконечные. Беззвучные. Как последний протест моего тела против того,
что вот‑вот случится.
— Какого хуя?!... — раздаётся сверху и я чувствую, что меня отпускают. Распахиваю глаза и
вижу драку. Не пойму, кто и кого. Но слышу вскрики моего мучителя. Да, это он. На полу.
Прикрывается руками, а кто-то в маске сверху его дубасит.
Я заползаю в самый тёмный угол, подгибаю колени и вся сжимаюсь.
Пусть меня не заметят. Пусть! Умоляю.
Но мужик, пнув ещё раз того мудака, наклоняется к нему, словно хочет убедиться, что он в
отключке. Сплёвывает на пол и бросает на меня быстрый взгляд.
Поворачивается и идёт ко мне.
Начинаю судорожно мотать головой и упираться ногами в пол. Но ползти дальше некуда — там
стена.
Мужик подходит, наклоняется и быстро подхватывает меня. Я отчаянно сопротивляюсь, колочу
его по спине, пинаюсь.
Он не обращает внимания. Замечаю только, что он постоянно хватается за свой бок и чуть
наклоняется. Скрипит зубами. Но не произносит ни слова.
Хочу кричать, но он зажимает мне рот ладонью.
Срываюсь на бег вместе с ним — ноги подкашиваются, дыхание рвётся из груди рваными
всхлипами. Он буквально зашвыривает меня в тёмный салон какой‑то машины, сам вваливается
следом. Холодная, липкая от крови рука зажимает мой рот, прижимая к сиденью.
— Быстро! — раздаётся хриплый окрик, когда двери с глухим хлопком захлопываются.
Я дёргаюсь, пытаюсь повернуться. Потому что язнаю этот голос. Знаю!
Сердце колотится так, что, кажется, рёбра треснут.
— Сука… — протяжно, сквозь стиснутые зубы произносит тот, кто держит меня. Его пальцы —
жёсткие, недрогнувшие — всё ещё зажимают мне рот.
— Что там? — мужчина за рулём резко оборачивается, бросает на нас короткий, острый взгляд.
На нём тоже маска — безликая, пугающая. — Сильно задели?
— Не знаю. Сука.
Опускаю глаза — и внутри всё обрывается. Его ладонь в крови. Тихо ойкаю, переводя взгляд на
его майку: с одного бока — ярко‑алое, растекающееся пятно. Кровь. Она идёт оттуда,
пропитывает ткань, капает на сиденье.
— В больницу надо! — кричит водитель, и в его голосе — не просто тревога, а почти паника.
— Нет, сука. Нельзя, — хрипит Артур. Хватка ослабевает, он откидывается на спинку сиденья,
лицо искажается от боли. — Нельзя. Нормально всё. И не такое переживал. Хвоста нет?
— Да, вроде, нет, — отвечает водитель, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Дальше по
плану?
— Да, — выдавливает Артур и снова морщится, прижимая руку к боку.
Я… я наконец немного прихожу в себя. Мозг пытается ухватиться за реальность, но всё
разваливается на куски. Что это было? Где я была? Почему Артур дрался? Кто эти люди? И,
главное…куда мы едем?
Внутри нарастает волна — сначала тихий, сдавленный всхлип, потом — истерика. Слёзы льются
ручьём, горло сжимает спазм, каждое слово даётся с трудом, будто сквозь вату.
— Дай мне выйти! — толкаю его от себя, голос срывается на крик. — Пожалуйста! Я не понимаю…
что происходит?!
— Сиди! — рявкает он, и его пальцы с железной силой смыкаются на моём запястье. Снова
морщится, прижимает руку к боку, но не отпускает. — Не дёргайся. Всё под контролем.
Смотрю в окно — мимо проносятся тёмные силуэты деревьев, лес поглощает машину, как живое
существо. Мы замедляемся, сворачиваем на ухабистую дорогу, и вот — перед нами деревянный
дом. Старый, мрачный, окружённый тишиной, от которой уши закладывает.
Быстро оглядываюсь — вокруг ни души. Ни огней, ни других домов. Только мы, этот дом и ночь,
которая давит, как крышка гроба.
Паника накатывает с новой силой. В груди — тугой комок, дыхание сбивается, руки дрожат. Я
пытаюсь собраться, но мысли разбегаются, как тараканы.
— Где мы?! — мой голос звучит тонко, почти жалобно. — Что ты делаешь, Артур?!
Он молчит. Только взгляд — тяжёлый, измученный — скользит по моему лицу.
Машина глохнет. Тишина.
— Выходи, — хрипит Артур и выталкивает меня из машины.
— Я… я не пойду! — выскакиваю из салона и хочу убежать, но меня хватает за руку второй
мужчина.
— Жить хочешь? — спрашивает Артур. Встаёт рядом и разводит плечи.
— Я домой хочу, — реву я. — Отвези меня домой. Артур. Пожалуйста.
— Нет, — резко отвечает он и грубо хватает меня за локоть. — Иди в дом!
— Ратмир… я никому не скажу… правда… пожалуйста, Артур, — я готова встать перед ним на