Встречая судьбу

— Зимний — да. Пока ещё училась на фортепианном отделении, было не так страшно, и в теннис настольный играли, и на лыжах катались, главное руки беречь. А вот когда поступила на вокальное в восемнадцать лет, пришлось выбирать — или лыжи, или иметь здоровое горло и связки, слишком часто я начала оставаться без голоса с активными уличными нагрузками. Пришлось перейти в спортзал. Из одежды всей выросла, и отдельная комната для неё уже не понадобилась. Потом Владка вышла замуж, оставив мне комнату в единоличное владение, а там и я сама уехала в Санкт-Петербург, а уж где в общежитии найти столько места для одежды? Там бы кровать с умывальником поместилась в комнате — и это уже считалось шикарными условиями.

— А я всё удивлялся, почему ты приехала сюда с чемоданом нот, кучей обуви, но почти без одежды. Привыкла жить экономно.

— Ну вот ещё! Моя одежда не брендовая, но почти вся сшита на заказ, между прочим. Особенно когда я похудела, обнаружилось, что масс-маркет не шьёт по таким лекалам, когда и грудь большая, и бедра, а талия узкая. Ещё и ростом не вышла. Вечно всё приходилось ушивать. А здесь, наоборот, всё маленькое, расшивать нужно.

— Надо поискать ателье приличное.

— Ага, поищу. Всё-равно иногда хочется чего-то нового, не женщина я, что ли. А то всё работа да работа.

— Самая красивая и волшебная женщина на свете! — Чан Соль нарочито эмоционально потряс руками.

Илла негромко рассмеялась, чтобы не будить ребёнка, спящего в комнате.

— Хорошо всё-таки, что мы смогли выбраться сюда. Прошлую зиму я вообще не помню. Что мы такого важного делали, что не могли оторваться на день для такого отдыха? — Илла откинулась на грудь мужа, расслабившись в горячей воде.

— Если верить моему расписанию, работали. — Чан Соль хмыкнул, покрепче прижал свою женщину к груди и невесомо поцеловал её волосы, собранные в небрежный пучок — душ Илла принимала каждый день, оберегая чувствительный азиатский нюх, а вот волосы требовали особого длительного ритуала, и она старалась их лишний раз не мочить.

— У меня дома есть поговорка: от работы кони дохнут. Как бы нам не повторить их судьбу.

— Отставить похоронные разговоры! Мы с тобой здоровые люди, которые переживут всех коней.

— Ну-ну. — Илла смешно фыркнула от поднявшейся пены, совсем что та лошадь. — А за сердце не ты хватаешься каждый раз, когда нервничать начинаешь.

— А обычной едой не ты травишься, да-да, — не моргнув глазом, парировал Чан Соль.

Илла помолчала, но вынужденно признала его правоту. Да, желудок бунтовал так же, как в тот месяц, когда она только переехала в Южную Корею и пыталась привыкнуть к местной еде. Но сейчас-то что с ним? Тем более, местными маринованными и острыми закусками она не увлекается, на еде не экономит, всегда выбирает свежее или температурно обработанное.

— А у вас бывают медицинские исследования общие? Ну как объяснить тебе…— Илла замялась, поймав недоумённое выражение лица мужа. — Когда за пару дней проходишь все основные исследования, сдаёшь анализы всякие, сердце, мозг и печень проверить.

— А! — Лицо Чан Соля просветлело. — Конечно, у нас есть такое комплексное обследование. Мама каждый год его проходит. Это занимает всего день.

— Моя мама тоже четко соблюдала расписание свиданий с врачами. Диабет с онкологией контролировала. Ну, а ты чего же?

— Да я вроде ещё молод для такого, — легкомысленно заявил муж, но тут же осёкся. — Подожди. Какая онкология?

— У мамы? Рак щитовидной железы. Его, конечно, вовремя вырезали, поэтому оставался просто контроль. Любые болезни на фоне диабета ведут себя не так, как должны по документам.

— Ещё и диабет. — Чан Соль задумался, не зная, как продолжить разговор.

— По глазам вижу, что ты думаешь о наследственности. У меня нет диабета. Честное слово. Я люблю сладкое, но умею себя контролировать, ты знаешь.

— Знаю. И верю.

Илла, услышав сомнения в голосе мужа, извернулась в его объятиях, чтобы быть к нему лицом.

— Давай вместе сходим на подобное обследование? Я волнуюсь о твоём сердце, ты о моей наследственности. Нам наверняка выпишут море всяких витаминов, напишут километры рекомендаций, посоветуют ходить десять тысяч шагов в день и что там ещё советуют терапевты. Но зато мы оба будем спокойны насчет друг друга.

— А давай. — Чан Соль тут же согласился. — У нашей семьи есть как семейный доктор, так и палата в больнице недалеко от маминого дома, потому что мы являемся их спонсорами. Вот к ним и пойдём.

Медицинское обследование, в принципе, не сильно отличалось от того, что делали дома. Если бы Илла на них ходила, конечно. Её постоянно что-то отвлекало. То работы много, то надо маму свозить по врачам, да и, в принципе, она хорошо себя чувствовала, чего время поликлиники занимать, с бабушками в очередях ещё спорить придётся, кто идёт первый — тот, кто по живой очереди, или тот, кто по официальной записи. Потому чекап организма она не делала, почитай, ни разу с тех пор как выписалась из студенческой поликлиники. Так, к стоматологу регулярно ходила, да и всё, пожалуй.

С Чан Солем под боком это оказалось максимально просто. Его секретарь позвонил доктору семьи Юн, записал обоих супругов на определенный день, отменил все встречи, и вот они уже в больнице, сидят за столом в уютном кабинете, и смотрят, как тот наливает им чай и вообще ведёт ни к чему не обязывающие разговоры.

Наконец Илла не выдержала.

— Не томите нас, пожалуйста. Я и так с трудом утащила мужа на обследование, чтобы его сердце проверить. Давайте вы нам расскажете всё самое страшное, мы решим, как с этим жить, а потом я с удовольствием поддержу ваши любые разговоры. С сердцем господина Юна всё хорошо?

— В рамках возраста и образа жизни господина Юна, сердце ведёт себя достаточно хорошо. — Доктор удивлённо поднял брови, получив согласный кивок названного господина, взял папку с результатами их анализов и коротко подвёл итоги. — Дегенеративные изменения, разумеется, есть, и я настоятельно советую побольше отдыхать и меньше волноваться, что никак не будет учтено в будущем, насколько я знаю, потому что подобные советы я даю уже несколько лет подряд. Все остальные важные органы также работают в рамках нормальности, если можно так сказать.