В тени рябины

— Э-э... на меня? — рискнула Фиалка, выбирая наиболее вероятный вариант, соответствующий празднику.

Майкл удовлетворённо кивнул и продолжил творить, довольно сопя носом.

В это время согнанный с кровати Сэмюэль протиснулся перед Джейкобом, чтобы быть ближе к сестре. Тому это явно не понравилось, и он, недолго думая, огрел брата другой подушкой — поменьше и тяжелее, декоративным подарком, когда-то подаренным Эбби. Сэмюэль, не удержав равновесие, пошатнулся и рухнул прямо на Фиалку, увлекая за собой близнецов, которые тут же забыли о ссоре и с радостью присоединились к общей свалке.

— А-а-а! — заорала Фиалка, пытаясь выбраться из-под кучи-малы, которая давила на неё со всех сторон. — Вы меня раздавите! Ма-а-ам!

— Я тут! — мамин голос донёсся от двери.

Фиалка повернула голову, насколько это было возможно под грудой братских тел, и увидела Розу, стоящую в проёме с подносом. На подносе возвышалась гора румяных, кружевных, политых мёдом и вареньем блинов. Рядом дымилась кружка — по запаху это был любимый Фиалкой горячий какао с зефирками.

— С днём рождения, доченька, — улыбнулась мама, и в глазах её блестели слёзы. И Фиалка точно могла сказать, что это от сдерживаемого смеха.

— Мама, спаси меня! — взмолилась Фиалка, когда чья-то нога — кажется, Тимми — впечаталась ей в рёбра.

Роза хихикнула, прикрывая рот ладошкой, но затем напустила на себя грозный вид.

— Мальчики! — рявкнула она тоном, не терпящим возражений. — Оставьте сестру в покое! Завтрак остынет. Все за стол. Живо!

Братья скатились с кровати единой лавиной, распадаясь на части, и тут же с визгом промчались мимо мамы в сторону кухни. Майкл на прощание ткнул Фиалку фломастером в нос, оставляя ярко-зелёную точку, и унёсся следом, гордый своим художественным вкладом в её образ.

— Ненормальные, — выдохнула Фиалка, падая обратно на подушку и с усердием вытирая нос тыльной стороной ладони. Фломастер же отмоется? Должен отмыться. Пожалуйста, пусть отмоется. — За что мне всё это?

Мама поставила поднос на тумбочку, присела на край кровати и погладила дочь по голове.

— За что тебе досталась любящая семья? Даже не знаю, — она показушно задумалась, подняв глаза к потолку, а затем улыбнулась особенной маминой улыбкой, от которой на душе всегда становилось тепло. — Наверное, в прошлой жизни ты была очень хорошим человеком.

— Поэтому в этой меня решили добить моими же братьями, чтобы не привыкала к хорошему? — проворчала Фиалка. Но и это была показная злость. Братьев она любила.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула запах блинов. Дом. Родной, шумный, сумасшедший, любящий. Где даже в день рождения тебя могут побить пяткой по лицу и разрисовать кровать, но при этом никто в мире не будет любить тебя сильнее, чем эти ненормальные люди. Никто.

— Спасибо, мам, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— За что? — удивилась Роза.

— За всё.

День пролетел в привычном для дня рождения хаосе — ярком, шумном, немного безумном, но таком родном.

С утра — распаковка подарков. Братья подарили ей носки с оленями — откопали старые рождественские подарки, — коробку конфет, которую они явно стащили из маминых запасов и переупаковали в мятую бумагу, и коллекцию самодельных открыток. У Майкла получилось лучше всех, потому что он единственный не пытался изобразить что-то приличное, а просто изрисовал лист разноцветными кляксами, объявив это новым для него словом «абстракция». Фиалка повесила его шедевр на стену, рядом с кроватью, чтобы видеть каждое утро.

Отец отошёл от своей привычки дарить книги о лошадях — видимо, решил, что на восемнадцатилетие нужно что-то особенное. Он подарил настоящую лошадь. Точнее, фигурку настоящей лошади, выполненную с таким мастерством, что казалось, она вот-вот оживёт, встрепенётся и поскачет по комнате. Фиалка долго вертела её в руках, разглядывая каждую деталь. Когда-нибудь и у неё будет свой собственный конь. Пока в их семье был только Лихой, тогда как остальные лошади принадлежали другим людям, а Блэки за ними только ухаживали и содержали.

Мама подарила несколько мощных на вид браслетов-оберегов. Их они сделали с дедушкой Колином, который работал всю ночь и сейчас отдыхал в своей мастерской, слишком уставший даже для праздничного завтрака. Браслеты были сплетены из кожи и рябиновых веточек, с вплетёнными камнями, и от них исходило тёплое чувство защищённости, которое Фиалка всегда ощущала рядом с дедом.

Тётушки Мария, София и Анжелика подарили три расшитых собственноручно покрывала. Их вышивка славилась на всю округу, они даже имели свой интернет-магазин, который пользовался немалым успехом у ценителей ручной работы. Каждое покрывало было уникальным, с узорами, в которых угадывались цветы, птицы, звёзды. Фиалка представила, как укутается в них холодными вечерами, и на душе стало тепло.

После завтрака настало время работы. Праздник праздником, а за хозяйством следить необходимо. Работа на свежем воздухе, пахнущем лошадьми и сеном, успокаивала лучше любого лекарства. На выгуле Лихой ткнулся мордой ей в плечо и тихонько заржал, поздравляя по-своему. Фиалка обняла его за шею и уткнулась лицом в тёплую шерсть, благодаря.

Потом — звонки от родственников. Бабушка по отцовской линии рыдала в трубку так, что слова было не разобрать, и причитала, что её внучка уже совсем взрослая. Тётя Сара обещала приехать на следующей неделе с гостинцами. Двоюродные сёстры кричали хором и перебивали друг друга, поздравляя так громко, что Фиалке пришлось отодвинуть трубку от уха.

После обеда снова работа, и только вечером, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона, вся семья собралась вокруг праздничного стола в гостиной.

Стол ломился от угощений. Мамин яблочный пирог с корицей, который пах так, что слюнки текли у всех, включая отца, обычно равнодушного к сладкому. Картошка с мясом, запечённая в горшочках — бабушкин рецепт, передаваемый из поколения в поколение. Салаты, соленья, пироги с разными начинками — с капустой, с яйцом и луком, с картошкой и грибами. А чуть позже отец выключил свет, и в комнату мама внесла огромный, шоколадный, с кремовыми розами торт. На нём неровным маминым почерком было выведено: «С праздником, Фиалка!». Было видно, что слово «праздник» чуть кривее остальных — видимо, мама пыталась сначала написать другие слова: «совершеннолетие» или, может, «восемнадцатилетие», но в итоге остановилась на чём-то более простом.