Страница 15 из 114
Фиалка сжала амулет в кулаке. Рубин впился в ладонь острым краем, но она не разжала пальцы. Боль была настоящей. Осязаемой.
— Я не хочу об этом думать, — прошептала она в темноту. — Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.
Потому что если она начнёт думать — расклеится. А расклеиваться нельзя.
До субботы — два дня.
Два дня вести себя нормально. Не привлекать внимания. Не накосячить. Не дать родителям повода запереть её дома, окружить ещё большей защитой, спрятать от мира за живой рябиновой стеной.
Два дня — и она сбежит.
Из этого дома. Из этого городка. Из этой рябиновой клетки, которую родители построили вокруг неё с любовью, но которая всё равно оставалась клеткой. Даже с золотыми прутьями, даже с самыми лучшими намерениями — клетка есть клетка.
Два дня — и она увидит Бобби.
Бобби Браун. Мальчик, от одного взгляда которого у неё подкашиваются колени и пересыхает в горле. Который смотрит на неё так, будто она — не Фиалкастрофа, не ходячая катастрофа, не посмешище всей школы, а что-то драгоценное. Который позвал её в ночь, в город, в приключение — подальше от рябиновых ветвей, от шепчущих предков, от всего, что душило её всю жизнь.
— Просто дожить до субботы, — прошептала Фиалка, глядя в потолок. — Просто не сойти с ума до субботы. Просто сделать это.
Она повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Амулет на груди пульсировал в такт сердцу. За окном настойчиво шелестела рябина. Ветви царапали стекло.
Но Фиалка уже не слышала.
Она проваливалась в сон — туда, где её ждала роща. Где ветви смыкались над головой непроницаемым шатром. Где шаги за спиной звучали всё ближе, всё отчётливее. Где её ждали ответы на вопросы, которые она боялась задать.