Страница 17 из 27
Глава 12
Глава 12
Ярмарка поразила Тахлию в самое сердце. Воздух здесь гудел от криков, смеха, ржания лошадей и скрипа телег — будто весь мир решил заговорить разом, да так громко, что у девушки с непривычки поначалу заложило уши. Ей не приходилось ранее бывать в таких шумных, ярких местах: разноцветные полотнища навесов трепетали на ветру, словно флаги неведомых стран, а крикливые торговцы шли порой на самые хитрые уловки, чтобы заманить в свои сети покупателей — кто-то размахивал диковинной безделушкой прямо перед носом, кто-то зазывал сладким голосом, обещая цену «только для тебя, родной».
Чего тут только не было: от резных шкатулок с потайными замками до пучков сушёных трав, пахнущих то ли лесом, то ли грозой. Поначалу у лертийки глаза разбегались по сторонам от обилия причудливых диковинок, но вскоре спрос на её собственные изделия отвлёк от созерцания чужих товаров и заставил с головой уйти в торговлю.
Продажи шли замечательно. Время едва перевалило за полдень, а вещей в телеге дедушки Зрока уже почти и не осталось.
— Справную ж идею ты предложила, — улыбнулся ей старик, весело подмигнув, — у меня так торговать ни в жизнь бы не получилось. А твоя улыбка да нежный голосок покупателей, что пчёл на сладкий цветок манят…
— Скажешь тоже… — расхохоталась польщённо Тахлия, и в смехе её прозвучала лёгкая неловкость, будто она всё ещё не привыкла к похвале. — Это всё умелые руки бабушки Брынки. На ярмарке боле не сыщешь таких вещиц, что из-под её спиц выходят…
— Ну ты уж не прибедняйся! — ласково хлопнул девушку по плечу мужчина. — Твои творения тут тоже не залежались. К тому же глянь, сколько заказов надавали — придётся вам с Брынкой попотеть.
Зрок показал названной внучке небольшую книжечку, где его старательной рукой были выведены фамилии заказчиков и наименования заказанных ими товаров. Список был длинным: строчки теснились одна к другой, кое-где дед даже ставил короткие пометки: «помягче шерсть», «без узоров», «чтоб не линяло».
— Ничего, сдюжим! — уверенно хмыкнула Тахлия, радостно улыбнувшись, и в этой улыбке мелькнуло что-то упрямое, почти боевое.
— Я и не сомневался, — подмигнул ей дедушка. — Ну наконец-то! — неожиданно громко крикнул он, покачав головой. — Что-то припозднился сегодня, Варот…
— А? — ничего не поняла лертийка, нахмурившись, и на мгновение ей показалось, что в этом крике деда прозвучала не просто досада, а какая-то затаённая тревога, тут же растворившаяся в привычной ярмарочной суете.
— Варот, говорю, припозднился сегодня, — принялся пояснять дед Зрок, указав пальцем на телегу, которой управлял сухонький мужичок с редкими седыми усами, вздыбленными вверх, словно два маленьких рога. Он остановился чуть поодаль от них, спешился и принялся убирать тканевый навес над своей поклажей, при этом всё время оглядываясь по сторонам, будто опасался, что кто-то подкрадётся и стащит его добро.
— Товар у него дюже годный, таких спиц и в столице не сыщешь. Надобно мне с ним потолковать да Брынке обнову прикупить, всё ж её спицы уже ни на что негодные. Управишься тут без меня?
— Конечно! — уверенно кивнула ему Тахлия. — Дело-то нехитрое…
— Я скоренько, — тепло улыбнулся ей мужчина и, прихрамывая, двинулся в сторону давнего знакомого, оставляя после себя едва уловимый запах дегтя и старой кожи.
— Что-то выбор не шибко большой… — неожиданно раздался бархатный мужской голос, и девушка резко перевела взгляд на молодого человека, с пристальным вниманием изучающего оставшийся товар на их телеге. Он был молод, едва ли старше самой Тахлии, и имел приятную наружность: не яркую красоту, как у Натаниэля, чьи черты всегда казались ей наивысшим творением искусных кистей снежных Богов, но что-то уютное и родное явственно сквозило в чертах его лица — в лёгкой ямочке на щеке, в чуть вздёрнутом носе, в том, как он по-домашнему хитро щурился, разглядывая вещи.
— Дык продали уже почти всё, — улыбнулась она покупателю, стараясь не показать своего испуга. На парне была одета форма королевского стражника — тёмно-синяя ткань с серебряными пуговицами, строгий крой, выправка, от которой веяло порядком и законом. Это мгновенно заставило лертийку вспомнить прошлое: мороз ощутимо пробежал по коже леденящей волной, а в груди сжалось что-то тугое и болезненное.
— Эх, — искренне улыбнулся незнакомец, и в этой улыбке не было ни угрозы, ни высокомерия — только лёгкая досада. — Вот незадача… Может, у вас можно сделать заказ? Боюсь, нужных вещиц для моих родных тут нет…
— Можно, конечно, — подарила Тахлия ему ответную улыбку, судорожно пытаясь высмотреть в толпе крупную фигуру Зрока. Его не было видно среди пёстрых одежд и колышущихся навесов, и от этого на сердце становилось ещё беспокойнее. — Вот только дедушка отошёл, а я не знаю, в какой день он заказы собирается привезти. Мы-то сами не из Камира, дорога сюда неблизкая, боюсь, одним приездом с заказами и ограничимся. Всё ж впереди зима, а дорога в это время года, как вы наверняка знаете, бывает сурова…
— Конечно, знаю, — уверенно кивнул головой королевский стражник. — А откуда вы? Через пару недель я собираюсь в отпуск, отправлюсь проведать родных, быть может, окажусь близ ваших краёв.
— Из Вульши мы, — открывать эту тайну незнакомцу Тахлии отчего-то не хотелось, но слова сами собой сорвались с языка, заставив её недовольно поморщиться, будто она нечаянно поделилась чем-то ценным. — Это небольшое селение у…
— Я знаю, где это, — перебил девушку мужчина. — Я сам из Помрака, городок недалече от вас. Знать, свезло мне. Примите мой заказ! По дороге к родным за ним и заскочу.
— Хорошо, — потянулась Тахлия за записной книжкой деда, пальцы её слегка дрожали, но она постаралась скрыть это, крепко сжав обложку. — Скажите ваше имя и что желаете заказать.
— Звать меня Магнус Верть, а вот список вещиц выйдет обширным… Всё ж давненько я дома не бывал, а родственников у меня, что червей в навозной куче…
От подобного сравнения лертийка искренне рассмеялась, и напряжение, сковавшее её, наконец отпустило, словно тугая верёвка лопнула и дала свободу.
— Диктуйте, — отсмеявшись, уверенно проговорила она, взглянув в светло-зелёные глаза Магнуса, которые сейчас довольно поблёскивали из-под густоты смоляных бровей, а в их уголках прятались мелкие морщинки от частых улыбок.
— Ну что ж… — сдув со лба непокорную прядь кудрявых волос, королевский стражник принялся оглашать свои желания, и в каждом пункте слышалась не просто потребность, а искренняя забота о родных.