Страница 16 из 27
Забравшись на своё место, мужчина громко крикнул что‑то лошади, легонько стегнул её по крупу, и повозка с громким скрипом покатилась по дороге, увозя девушку навстречу новой жизни.
— Дедушка Зрок! — радостно воскликнула Тахлия, выныривая из своих воспоминаний. С того памятного дня прошло много месяцев. Она уже и не представляла своей жизни вдали от Вульши — от его узких улочек, пахнущих хлебом и сеном; от местного люда, что принял её как родную; и от Зрока и Брынки, что не величали её иначе, чем внученькой.
— Неужто сама связала? — лукаво посмотрел на неё старик, заметив в руках шаль. — С каждым днём всё лучше и лучше выходит. Скоро, Брынка, она и тебя в умениях перегонит, — хитро поддел он свою жену, подмигнув Тахлии.
— Уже, Зрок, уже… — покачала головой старушка, и на её лице появилась гордая улыбка. — Наша Тахлия справная умелица. Вот увидишь, на ярмарке её изделия вмиг разберут. Люди‑то у нас глазастые — красоту сразу примечают.
Тахлия зарделась, опустив взгляд на свои руки, всё ещё слегка дрожащие от волнения. Она аккуратно сложила шаль и положила её на лавку рядом с другими изделиями — парой тёплых варежек и изящным шарфом с узором в виде горных вершин.
— Кстати, о ярмарке, — нахмурился старик, разуваясь и отряхивая сапоги от налипшей грязи. — Двин захворал, да Непир снова запил, не поедут завтра в Камир. Одному придётся на ярмарку двигать.
— Дык как же это⁈ — всплеснула руками его жена, всплеск получился таким энергичным, что с её передника слетела мучная пыль и медленно опустилась на пол. — Да как же ты один‑то справишься? Там и товар довезти, и место занять пораньше, и с покупателями толковать…
— Ну а что же поделать? — Зрок тяжело опустился на лавку, потёр усталые ладони. — Холода наступают, ждать боле смысла нет. Люд утепляться спешит, профукаем спрос — останемся с носом… Да и запасы надо пополнить: соли там, специй, может, пару новых спиц для вязания отыщу…
Тахлия замерла, прислушиваясь к разговору. В груди что‑то ёкнуло — и не от страха, а от внезапной решимости. Она подняла голову, встретилась взглядом с дедом Зроком и неожиданно для всех выпалила:
— Я могу с тобой поехать, дедушка! — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Помогу и в дороге, и на ярмарке. Вдвоём всё ж справнее выйдет.
Зрок нахмурился, задумчиво почесал бороду, разглядывая девушку так, словно видел её впервые.
— И не забоишься? — в его голосе прозвучала тревога. — Камир всё ж недалече от столицы. Вдруг кто узнает?
Тахлия выпрямилась, расправила плечи. В глазах её вспыхнул озорной огонёк, который так полюбился старикам за эти месяцы.
— Чего мне бояться⁈ — постаралась искренне улыбнуться девушка. — Столько времени прошло, обо мне уже и не помнит никто. К тому же, — хитро блеснули её глаза, а руками она обрисовала крутые изгибы своего тела, — вы меня тут так откормили, что теперь никто и никогда не признает во мне ту бледную, тощую лертийку, что к вам в телегу забралась. Гляньте — щёки румяные, руки крепкие, спина прямая! Не беглянка — мастерица!
Зрок не выдержал и громко расхохотался, хлопнув себя по колену. Его смех, низкий и раскатистый, заполнил комнату, заставив Брынку тоже улыбнуться.
— И то верно… — весело хмыкнул старик, подмигнув названной внучке. — Решено! Завтра на рассвете выдвигаемся в Камир.
— Вот и славно, а теперь за стол, — нарочито строго прервала мужа Брынка. — Ужин стынет!
За окном уже сгущались сумерки, но в доме было светло и уютно — трещал огонь в печи, пахло свежим хлебом, и слышался добрый смех тех, кто стал для Тахлии настоящей семьёй.