Страница 9 из 77
Глава 3
Я сорвался с места, оставив в покое мешок с хламом и подхватывая с пола Искорку. Живчик кинулся следом.
Через несколько секунд я уже был у отдельного блока с вольерами.
В нос ударил тяжёлый запах, похожий чем-то на нафталин. Я бросил взгляд через щели во временном вольере тапироида. Серая туша ухаля распласталась на брезентовом полу. Гигант хватал ртом воздух. Дышал тяжело, с неким надрывом. Его ещё недавно сухая и морщинистая кожа сейчас покрылась густой липкой испариной. Из короткого хобота при каждом выдохе вырывался хрип, переходящий в бухающий кашель.
Полина, в накинутом поверх футболки халате, уже стояла на коленях у головы монстра. Её руки в перчатках молниеносно двигались, пытаясь зафиксировать катетер в толстой вене на лапе существа. А рядом капельница, с большим пластиковым пакетом, в котором прозрачное лекарство.
— Что с ним? — я присел рядом, помогая зафиксировать дёргающуюся лапу тапироида. Получилось. Док ввела иглу, фиксируя её пластырем.
— Острый приступ удушья. Бронхоспазм, — выдавила Полина, затем зыркнула в сторону пыльной решётки под потолком. За ней жужжал вентилятор, настолько надсадно, словно умолял отправить его на пенсию. — У этих увальней невероятно нежная слизистая. Что же мы хотели⁈ Посадили под вентиляцию, которую не чистили вечность. Надышался пылью, может и плесенью.
Док закончила с капельницей, проверила пульс зверя, затем вытерла рукавом пот со лба.
— Скоро он получит ударную дозу бронхолитиков. Это снимет спазм, до утра, — мрачно сообщила Полина, поднимаясь на ноги. — И это временная мера, Артур Викторович.
— Какие прогнозы? — всмотрелся я в её встревоженно-расстроенное лицо.
Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде не было ни грамма оптимизма.
— Печальные прогнозы, — тихо произнесла Полина. — Если завтра утром не будет нового вольера с активной циркуляцией, НЕРА-фильтрацией и температурой строго плюс двадцать, эта серая гора просто задохнется. Отёк легких, и ничего сделать уже не сможем. И тогда отец Дениса получит то, что хотел. У него будет чем крыть. Некомпетентность, повлекшая за собой смерть редкого питомца. Уже подсудное дело.
— Мы не допустим этого, — заверил я её. — До обеда ухаль переедет в новый вольер.
— До десяти, — заметила Полина. — Может до одиннадцати, это крайний срок.
— Ты сможешь отсрочить время? — с надеждой в голосе спросил я, замечая в глазах Полины такое напряжение, что оно передалось и мне.
— Я постараюсь, Артур Викторович, — тихо произнесла Полина. — Очень постараюсь. Но не гарантирую.
— Этого достаточно. Ты главное не переживай так. Я верю, что справишься, — кивнул я, глядя на тяжело вздымающиеся бока ухаля, хрипы которого сходили на нет. Живчик, оказавшийся у вольера, принюхался, протяжно заскулил.
Я поднял его на руки.
— Переживает, — выдавила улыбку Полина. — Будто и правда что-то чувствует.
— Он чувствует, — подтвердил я, вглядываясь в печальные глаза джек-терьера, затем прижал его к себе. — Ну-ну, всё будет хорошо, дружок. Мы спасём его.
Искорка потопталась, затем забралась на моё плечо, свесилась тряпочкой, грустно посматривая в сторону серой туши.
— Всё же не нравится мне кое-что, — вздохнула Полина, вновь бросая взгляд на ухаля. — Ядро пульсирует не так. Аритмические пульсации могут усугубить состояние. Риск разрыва оболочки увеличивается.
— Ну-ка. Подержи, — я передал питомцев Полине. Искорку переложил на плечо Дока, отчего саламандра возмущённо фыркнула. Живчика передал на руки.
— Что вы собираетесь делать? — удивилась Полина.
Не стал я объяснять, как приводят в норму Ядро тапироидов. Всё же тут слишком тонкая работа. Есть универсальная практика. Всё же ухали чем-то схожи с семейством виверновых. Не по строению тела, разумеется. По расположению энерго-узлов, которые отвечают за функционирование Ядра. Я нащупал две точки под рёберными дугами. Тугие, еле слышно вибрирующие.
Я не фамтех, но всё же чувствовал искажённые вибрации. Это было похоже на то как прислонить руки к пчелиному улью. Вот только гудение неравномерное. Понятно, что одно неверное движение, и будет ещё хуже.
Я слегка придавил пальцами энергоузлы. Обычно они с горошину. Сейчас же как воспалённые миндалины. Нажать и провернуть. Отпустить. Затем повторить. И так раз десять, не меньше.
Я провёл массаж, затем поднялся, забрал Искорку у Полины, затем Живчика.
— Мне пора, — улыбнулся я, и Полина непонимающе уставилась на меня, затем на тапироида. Активировала смарт-браслет.
— Стабильно, — пробормотала она. — Но к-как? Артур Викторович⁈ Вы успокоили ядро за несколько секунд?
— Да, изучал в своё время, — подмигнул я Доку. — Мне пора. Проведаю команду.
— Да, конечно, — изумлённо пробормотала Полина. — Я буду мониторить. Жаль датчиков состояния нет. Так бы и бегать не надо было.
Я хотел добавить, что хорошо бы вообще всё поменять, а лучше здание, и заново всё модернизировать, с чистого листа. Но имеем то, что имеем.
Полина проводила меня пристальным взглядом, пытаясь что-то сказать ещё, но промолчала.
Я быстрым шагом направился по коридору в сторону тренировочного зала, слыша доносящиеся голоса и шум работающих механизмов. Лишь мельком бросил взгляд на поблёскивающий под потолком участок вентиляционного короба, затем на суетящихся на стремянках рабочих, жужжащих шуруповёртами.
Работа кипит. И теперь либо мы успеем собрать этот чёртов вольер и запустим систему, либо тапироид отбросит лапы, а гильдия «Огненные львы» прекратит своё существование, ещё до начала третьего этапа Бетонки.
Бетонка, в одном из залов, в это же время
Гулкие своды помещения тонули в полумраке. Освещение главного зала, в котором скоро будет бушевать толпа зрителей, просаживая деньги на тотализаторе, было притушено. До старта третьего этапа квалификации оставалось чуть более пяти дней, ну а сейчас… сейчас на Бетонке царили тишина и запустение. Лишь несколько техников возились в технической яме, мелькая налобными фонариками и тестируя механизмы подвижных платформ.
Вдали от посторонних глаз, на самом верхнем ярусе зрительских трибун, которые были скрыты в тени нависающих балконов, замер Ведищев, тренер «Яростных».
Он лениво опирался локтями о парапет, а его лицо, обезображенное старым шрамом, кривилось в презрительной ухмылке. Рядом с ним нервно сопел Михаил, один из старших организаторов Бетонки, весёлый светловолосый парень, который сейчас выглядел испуганным.