Страница 55 из 77
Полина уже была внутри вольера, сосредоточенно внося данные в свой медицинский планшет. В центре стеклянной комнаты стоял Бурбур, а перед ним — огромное оцинкованное ведро, доверху наполненное наваристым борщом.
Раиса Павловна наблюдала за процессом, замерев рядом с нами. Она умилённо промокала глаза краем передника и улыбалась.
Ухаль же уплетал еду с пугающей скоростью. Он не ел, а буквально всасывал борщ, словно промышленный насос, громко чавкая и смешно прихрюкивая. Ведро пустело на глазах.
Я вошёл внутрь вольера, подошёл к сытому ухалю. Мягко положил ладонь на его бугристый, тёплый бок, ниже рёберной дуги.
Эфирный фон Бурбура изменился.
Я закрыл глаза, концентрируясь на тактильных ощущениях. Ядро тапироида пульсировало часто, ровно, отдавая под мою ладонь приятным теплом. Энергоузлы, скрытые под толстой шкурой, которые были расположены чуть выше, ощутимо увеличились в размерах, налились силой. Животный метаболизм, получив нужный катализатор, заработал на полную мощность. Сейчас он расщеплял калории, перегоняя их в чистую энергию.
— Потрясающая динамика, — негромко произнёс я, убирая руку.
Полина оторвалась от экрана планшета, кивнула. В её глазах плескался сугубо профессиональный азарт.
— Подтверждаю, Артур Викторович, — Док тепло улыбнулась, сверилась с графиками. — Коэффициент усвоения эфира вырос на сорок процентов, по сравнению со вчерашним днём. Стабильность Ядра приближается к оптимальным значениям для второго уровня. Никакого стресса, ни одного воспалительного процесса. Если так пойдёт и дальше, через четыре дня он полностью восстановится.
— Возможно даже раньше, — подметил я.
Полина кивнула, сделала пометку стилусом на экране и добавила вновь с той же лёгкой улыбкой:
— Думаю, мы сможем увеличить время его пребывания вне вольера.
— А как Раиса Павловна будет счастлива, — хмыкнул я. — Получит крепкого помощника на кухню.
Бубур шумно выдохнул воздух через ноздри, ткнулся широким лбом мне в плечо, требуя ласки.
Я усмехнулся, почесал его за жёстким кожистым ухом. Безнадёжный зверь, подкинутый Ветровым-старшим, превратилось в сытого и довольного домашнего кота-переростка. Я не забыл, что его надо учить командам. Надо заняться этим сразу после укрепления его Ядра. Раньше бессмысленно. Можно повредить энергосвязи.
Оставив сытого тапироида переваривать борщ под присмотром Полины и Раисы, я вернулся в тренировочный зал. До начала испытания «Столбы» оставалось ровно двое суток, и мне нужно было довести связки тандемов до автоматизма.
Белов вновь где-то шлялся. Тандемы встрепенулись, едва я появился в зале.
Без излишних прелюдий вновь запустил программу «Блуждающие цели». Обшитые подложками мешки-груши дрогнули, цепи зазвенели, невидимые маховики заскрипели под потолком.
И вновь та же задача. Тандем проходит свою полосу, а питомец поражает мишени на мешках.
— Темп! Держите темп! — командовал я, прохаживаясь вдоль красной линии, за которой начиналась ближайшая полоса препятствий. — Неон, не зависай в воздухе, бей на противоходе! Костя, Желешка слишком плотная. Ты разве не видишь? Она не успевает уворачиваться, долго формирует щупальца. Расслабь её!
Команда работала на пределе, но всё же недостаточно самоотверженно. Да к тому же Артёма Сергеевича всё ещё не было в зале. И это меня уже начинало напрягать.
Я коснулся усов Сверчанского, который выглядывал из моего кармана, свесив передние лапки.
— Барон, дело есть, — тихо обратился я к нему. — Сбегай на разведку. Надо проверить нашего интенданта. Только тихо, без гусарских нравоучений. Мне нужно знать, где он и в каком состоянии.
— Слушаюсь, командир! — козырнул сверчок одной из передних лапок. — Одна нога здесь, другая жвала там-с! Разведка боем!
Сверчанский спрыгнул на пол и шустро запрыгал в сторону выхода, помогая себе надкрыльями.
Отправив разведчика, я вновь переключил всё внимание на полосу препятствий. И начал фиксировать отклонения от нормы. То, что я видел, мне категорически не нравилось.
Лера гнала Бублика вперёд. Варан двигался рывками. Его челюсти были полуоткрыты, а из пасти обильно капала кислотная слюна, шипя на защитных тентах. Слишком сильное слюноотделение. Это не признак усталости. Химический ожог собственных желёз? Последствия отходняка от транквилизатора Белова? Пока неясно, но с этим нужно было срочно разобраться.
Но ещё больше меня насторожила работа Анны.
Савельева всегда отличалась выверенной синхронизацией со своей пустынной лисой. Матильда была образцом грации. Но сейчас лиса откровенно лажала. То притормаживала перед прыжками, то топталась и теряла драгоценные доли секунды на оценку расстояния, затем дважды зацепила боком раскачивающиеся мешки.
Анна стиснула зубы, её лицо побледнело от напряжения, но исправить ситуацию она не могла. И дело даже не в Сопряжении. Всё там нормально. Что-то с Матильдой.
Я убрал руки за спину, чувствуя, как внутри нарастает холодное раздражение. До этапа Бетонки очень мало времени, а у меня один зверь истекает кислотой, второй теряет координацию, а тренер где-то прячется. Идеальная картинка команды рассыпалась на глазах.
— Стоп! — мой голос разнёсся под сводами зала, перекрывая гул тренажёров. — Тренировка окончена. Всем тайм-аут.
Тяжёлые мешки-груши медленно остановились, качаясь на цепях. Я щёлкнул тумблером, отправляя их на стартовую позицию.
Бойцы тяжело дышали, переводя дух, потянувшись к бутылкам с водой.
Я подошёл к Лере. Соколова сидела на корточках перед Бубликом, раздражённо пыталась вытереть куском ветоши кислотную пену с его морды.
— Да что с тобой такое⁈ — в сердцах бросила Соколова, отдёргивая руку от зашипевшей на тряпке слюны. — Ты как слизняк!
— Не наседай на него, Лера, — ровным тоном осадил я её. — Агрессией ты ему сейчас не поможешь. Отведи в вольер. Пусть отдохнёт. Скажи Полине, она понаблюдает за ним. Если слюноотделение не прекратится в течение часа или изменится цвет, она скажет.
— Поняла, — буркнула она, погладив варана по жёсткой шее. — Всё с ним будет нормально, тренер?
— Надеюсь, — ответил я, затем перевёл взгляд на Анну.
Савельева сидела на скамье, обхватив руками шею Матильды. Перфекционистка выглядела растерянной и поникшей.
— Она стала медленной, Артур Викторович, — тихо произнесла девушка, не поднимая на меня глаз. — Словно… словно боится прыгать.