Страница 18 из 77
Глава 5
Соколова резко развернулась, огрела своей сумкой Дэнни по голове. В её глазах не было привычной агрессии, там плескалось отчаяние, доведённое до точки кипения.
— Закройся, Ветров! — выпалила Лера, переходя на крик. Вены на её шее вздулись. — Просто заткнись!
— Да я просто пошутил, — Дэнни обвёл команду ироничным взглядом. — У нас тут все такие напряжённые.
— Денис, ты зря так, — тихо пробормотал Костя.
— Ага, тупые шутки, — скривилась Анна.
— Ты думаешь, все вокруг такие же, как ты⁈ А⁈ — выпалила распыляющаяся Лера, меняя голос на более мужиковатый. — Ха-ха! У меня богатенький папочка, я могу смеяться над теми, кто копейки считает!.. Ты тут свои картинки гламурные снимаешь, а другие в это время с голоду пухнут, и таблетки поштучно покупают!
— Эй, полегче! Лера, ну ты чего⁈ — Дэнни отшатнулся, явно не ожидая такого взрыва. — Ещё раз говорю, это просто шутка была… Хотел разрядить обстановку.
— Субординация, Соколова, — жёстко вмешался я, останавливая набирающий обороты конфликт. — А тебе, Ветров, замечание. Думай, прежде чем что-то говорить.
Но Лера уже ничего не слышала. Взмахнув руками, она выскочила из раздевалки.
— Идите к чёрту с вашей тренировкой! — донеслось из коридора. Хлопнула дверь, ведущая во внутренний двор. В раздевалке повисла тишина. Ветров виновато опустил глаза.
— Да что я сказал-то? Ненормальная, — буркнул он под нос.
— Ждите у машины, — коротко приказал я команде и направился следом за Лерой.
Оказавшись во дворе, я осмотрелся. Соколова сидела на старой деревянной скамейке у древней беседки, отвернулась к кирпичной стене. Её плечи мелко вздрагивали. Бублик сидел у её ног, уткнувшись массивной мордой в колени хозяйки и тихонько поскуливая.
Я подошёл, сел рядом. Не стал читать нотаций о дисциплине, и давить смысла не было. Молча достал из кармана бумажную салфетку и протянул ей.
Я прекрасно понимал, что её агрессия — это всего лишь панцирь, под которым скрывается дикий страх. Тот самый, который я слышал в её голосе, во время телефонного разговора ещё недавно.
Лера выхватила салфетку, торопливо вытирая злые слёзы, оставляющие грязные разводы на щеках.
— Рассказывай, Соколова, — мягко, по-отцовски произнёс я, глядя на серое питерское небо. — Что за опека? Кого у тебя забирают?
Она шмыгнула носом. Взглянула на меня, обдумывая стоит ли мне доверять. А затем приняла решение.
— Родителей у меня давно нет. Автокатастрофа, — глухо произнесла Лера, отвернувшись от меня. Каждое слово она буквально выдавливала из себя. — Осталась племянница. Машка. Она сиротой стала полгода назад. Ей шесть лет.
Соколова судорожно скомкала салфетку в кулаке.
— Опека требует справку о стабильном высоком доходе. Иначе признают меня несостоятельной и отправят Машку в детдом. А у меня… какие доходы? — она горько усмехнулась. — Что зарабатывала на подпольных боях, всё спускала на лекарства для Бублика, когда его списать хотели. А здесь оклад… в общем копеечный. Не сто тысяч, которые нужны. Завтра последний срок подачи документов. Они её заберут и…
Голос Леры надломился. Она уткнулась лицом в ладони, сдерживая слёзы.
— Жди здесь, — бросил я ей, покидая лавочку, и отправился обратно.
Зайдя в кабинет Киры, я коротко обрисовал ситуацию. Воронцова, которая еще вчера тряслась над каждой тысячей рублей, выслушала про племянницу Леры, поджав губы. Ни слова не говоря, она развернулась к ноутбуку, застучала клавишами.
Спустя пять минут из принтера вылезла справка, которую она подписала, шлёпнула печать, подвинула ко мне.
— И ничего не скажешь? — вгляделся я в её лицо.
— Мы рискуем потерять тандем, — тихо произнесла владелица гильдии. — Тем более ситуация очень сложная у Соколовой. Если я пройду мимо, никогда себе не прощу. И плевать на те налоги, что придётся оплачивать. Не обеднеем.
Она подвинула мне справку, и я одобрительно кивнул. Поступок Киры говорил о многом. По крайней мере о том, что для неё деньги не главное, когда решается судьба членов её гильдии.
Я пригласил Леру по телефону в кабинет. Через пару минут дверь открылась. Соколова зашла, всё еще хмурая и ощетинившаяся, будто ожидая официального выговора за срыв тренировки.
— Я не поеду на погрузчики, Артур Викторович, — с порога заявила она, глядя в пол. — Увольняйте.
— Поедешь, — я протянул ей справку с печатью «Огненных львов». — Держи. Завтра отнесёшь в опеку.
Лера взяла бумагу. Пробежала глазами по строчкам. Её глаза расширились. Она перевела неверящий взгляд на меня, потом на Киру.
— Но это же… это подлог. А если проверят… — прошептала Соколова. — Вы же подставляетесь. Зачем?
— Мы тебе не враги, Валерия, — мягко произнесла Кира, откидываясь в кресле. — Мы хотим помочь. Решай свои проблемы с опекой и возвращайся в строй с чистой головой.
Лера снова посмотрела на документ. Затем спрятала глаза и шмыгнула носом, торопливо свернув лист и засунув его во внутренний карман своей куртки. Она так и не сказала «спасибо». Для бойца с подпольных арен, это было слишком сложно. Но когда она подняла взгляд на меня и Киру, в нём исчезла привычная колючая настороженность. На её месте появилось нечто новое. Искреннее удивление, и та благодарность, которую она не могла высказать вслух.
Через пять минут мы выехали в сторону той самой стройки, на очередную тренировку. В дороге подчинённые молчали, собирались с духом. Лишь Дэнни изредка косился в сторону Соколовой, на лице которой блуждала еле заметная улыбка.
Через двадцать минут, по пути заехав в магазин за «жидкой валютой», мы въезжали через хлипкие ворота на строительную площадку. Гравий привычно захрустел под колесами микроавтобуса. В приоткрытое окно задул ветер с характерным запахом бетонной пыли.
Я выскочил из салона, схватив с собой переноску с Искоркой, перехватывая поудобней поводок, на конце которого дёргался Живчик и порывался вперёд.
Бригада старичков уже ждала нас у беседки, деловито покуривая и улыбаясь в нашу сторону.
— Принимай аванс, Григорий, — я передал усатому старшому две бутылки беленькой, закрепляя наши вчерашние договоренности. — Сегодня работаем по усложнённой программе. Скорость движения увеличиваем, тормозим резче. Мне нужно, чтобы их трясло, как на палубе в сильный шторм.
— Сделаем, командир! — радостно осклабился Леонид, передавая бутылки своим товарищам. — Ща мы им такую качку устроим, забудут, как маму звать!
Первыми совершали экстремальное путешествие Бублик и Желешка.