Мы поем глухим

Он не дал ей договорить. Загорелый Антонио мрачно отвернулся, чтобы не видеть, как его любимую целует другой. Антонио зарезал бы этого мужчину, если бы золотоволосая сирена его оттолкнула. Но она не оттолкнула..

1848 год

— Мадам, вы сегодня особенно хороши! — с восторгом сказала Адель, уложив ей волосы и украсив их живыми цветами. Достать их сейчас было неимоверно трудно, но Эрвин постарался. — наконец-то вы решились! Барон будет счастлив!

Александра грустно улыбнулась. Не самый подходящий день для того, чтобы быть счастливым. И дело даже не в холодной февральской погоде. Напротив, на улицах сейчас очень жарко. Париж ощетинился баррикадами, говорят, их уже больше тысячи! Буквально три дня назад король Луи-Филипп отрекся от престола. Эта новость была встречена всеобщим ликованием.

Они с Эрвином ехали по улицам Парижа и видели, как люди улыбаются. Даже барона Редлиха, министра отставленного правительства, встречали приветственными криками.

— Быть может, мы останемся? — просительно сказала Александра. — Посмотри, как здесь хорошо! Все счастливы и довольны! Никакой опасности для нас нет!

— Ты еще не знаешь, что будет завтра.

— А ты знаешь?

— Я ведь барон Редлих, — улыбнулся он. — Я все еще финансовый король Парижа. И я знаю, что против монархии составлен заговор.

— Но ведь король сегодня отрекся!

— Передача власти всегда сопровождается кровопролитием. Это происходит оттого, чтобы не было возврата к прошлому. Король отрекся в пользу своего внука. Это никого уже не устраивает. Монархии пришел конец. Ты разве не слышишь, что они кричат? Да здравствует республика! Их уже ничто не остановит!

— Ты шутишь, Эрвин?! Неужели на улицах Парижа завтра раздадутся выстрелы?!

Барон угрюмо молчал.

Сегодня, в день их венчания, все и случилось. Под окнами отеля министерства иностранных дел собралась толпа. Собрание было вполне мирным, но караул линейной пехоты по какой-то причине открыл огонь. Кто именно отдал такой приказ, так и осталось неизвестным. Но расстрел мирных демонстрантов буквально взорвал Париж. Народ кинулся возводить баррикады.

Все это Эрвин Редлих выслушал, застегивая запонки и надевая черный свадебный фрак.

— Я готов, — сказал он своему секретарю.

— Если вы не поторопитесь с отъездом, господин барон, все это может закончиться для вас настоящей бедой. В Гавре вас ждет корабль. Но выехать надо немедленно.

— Моя невеста храбрая женщина, — улыбнулся барон. — Я полагаю, она не отменит венчания лишь из-за того, что в Париже сегодня стреляют.

..Она сидела перед зеркалом в ожидании, когда подадут экипаж. из-за восстания вышла заминка. Александра терпеливо ждала, зная, что Эрвин все устроит. С ним она не боялась ничего. Перед ней на туалетном столике лежало письмо ее покойного мужа, Алексея Николаевича Ланина. Она перечитывала его в который уже раз за сегодняшнее утро.

Друг мой, Сашенька!

Как ты знаешь, завтра я стреляюсь с господином Соболинским. Один из нас не вернется живым, и это ты тоже прекрасно знаешь. Исход дуэли, как и в прошлый раз, определит твой выбор. А ты его уже сделала, так что должна понимать, чем именно все закончится. Что бы ты теперь ни делала, исправить уже ничего невозможно. Сначала я хотел уйти, как тому подобает, по-христиански, отпустив тебе все твои грехи и сказав на прощание: «Дорогая, будь счастлива!» Но потом я понял, что не могу этого сделать. Потому что ты никогда не будешь счастлива с господином Соболинским. Поэтому я хочу, чтобы ты с ним порвала. Ты можешь, как и всегда, пренебречь моими желаниями и нарушить мою волю. Но я полагаю, что надежно защитил и себя, и тебя, и нашего сына. Дай Бог, тебе еще встретится человек, который полюбит тебя такой, какая ты есть, и у тебя достанет ума, чтобы это оценить. Я же любил тебя так, как любят себя самого, эгоистично, потакая своим потребностям и повинуясь минутной прихоти. Поэтому я наказываю не тебя, а себя. Я давно уже это наказание заслужил. Ты же виновна лишь в том, что мы встретились и твой огонь зажег совсем не того, кто в состоянии был с этим справиться. Ищи и помни, что отныне это и будет твоим девизом: «Шествую среди огня!»

P.S. Избавься во что бы то ни было от алмаза «Сто солнц в капле света».

Он — твоя смерть. Я же хочу, чтобы ты жила.

Граф Алексей Ланин.

— Мадам, мадам, пора! — она невольно вздрогнула: в комнату вбежала взволнованная Адель. — Барон поехал в церковь!

Александра сложила письмо, убрала его в шкатулку и встала.

— Ты уверена, что он поехал в храм, а не в порт? — переспросила она.

— Барон не такой человек, чтобы все отменить из-за какого-то восстания рабочих!

— Что ж..

По странному стечению обстоятельств они выбрали для венчания церковь Сен-Сюльпис, неподалеку от улицы Кассет. Зато им не надо было теперь ехать в сторону Лувра. Именно туда текла ощетинившаяся ружьями толпа.

Проезжая по Парижу, Александра видела, как рабочие врываются в оружейные лавки и громят их, захватывая любое оружие, какое только в них есть. По счастью, ее экипаж ни разу не остановили.

В церкви Сен-Сюльпис ее ждал барон Редлих. Он был абсолютно спокоен, только немного бледен. Пока священник венчал их, неоднократно раздавались выстрелы.

— Продолжайте, святой отец, — с неизменной улыбкой говорил каждый раз барон Редлих.

— В горе и в радости.. в болезни и в здравии.. Пока смерть не разлучит нас, — при этих слова они с Эрвином посмотрели друг на друга. Вновь раздался выстрел.

— Поздравьте свою жену, господин барон, — вздрогнув, сказал священник.

— А теперь едем? — спросил Эрвин, оторвавшись от ее губ. Она кивнула.

— Хорошенькое же время вы нашли для венчания, — проворчал один из толпы вооруженных рабочих, которые собрались на площади у храма Сен-Сюльпис.

Тем не менее они расступились, пропуская новобрачных к их экипажу. Среди вооруженных людей стоял Серж Соболинский. В руке у него тоже был заряженный пистолет. Пока Александра с бароном Редлихом шли к ожидающей их карете, Серж несколько раз порывался выстрелить, но рука бессильно опускалась.

— Идем! — хлопнул его по плечу один из рабочих. И запел: — Марш, марш! Пусть кровь нечистая наполнит наши нивы!

Толпа подхватила Соболинского и понесла. Все рвались на баррикады, поскольку на улицах появились конные жандармы. Некоторые под восторженные крики толпы братались с повстанцами. Невольно Серж тоже оказался на одной из баррикад.