Мы поем глухим

— Антонио болен, синьор, — вздохнул хозяин таверны. — Он тоскует. Золотоволосая сирена, видать, совсем его околдовала. Но будьте покойны: я вам найду кого-нибудь, кто вас отвезет.

— Только уж, голубчик, сделай так, чтобы я не пожалел о потраченных деньгах. Я хочу увидеть эту вашу сирену.

— Приходите завтра на берег к моей таверне часика эдак в три. Погода хорошая, думаю, вы увидите то, что хотите.

«Как же суеверны эти рыбаки, — с улыбкой думал барон Редлих, совершая перед сном прогулку по палубе. Звезды были такие яркие, каких он не видел уже давно. — А может, я просто их не замечал? Такое ощущение, что я попал в прошлое. Я почти уже начал забывать Париж..»

На следующий день около трех часов дня барон сидел в лодке и плыл, как ему сказали, к месту упокоения духов.

— Вон он, Лазурный грот, — через плечо кивнул лодочник на низкий, чуть больше метра в высоту, вход. — Только внутрь я не погребу, и не просите!

— Так не пойдет, — нахмурился барон. — Я приехал, чтобы увидеть сирену!

— А ну как она утянет нас на дно? — в ужасе спросил лодочник.

— Да ты, братец, трус! — барон поспешно начал раздеваться.

В конце концов он остался в одних панталонах. Лодочник смотрел на него с ужасом.

— Жди здесь! — велел ему барон и без раздумий прыгнул в воду.

Вода была прохладной, и он поплыл очень быстро, чтобы согреться. У самого входа Эрвин Редлих нырнул и вынырнул уже в пещере. И не пожалел, что сюда приплыл. Он словно бы очутился в лазурной сказке.

В этот момент он услышал, как испуганно вскрикнула женщина. Барон повернул голову: в двух метрах от него была лодка. Он невольно вздрогнул — в пещере и в самом деле оказалась сирена! Ее серебряные волосы были похожи на нимб. Чтобы развеять этот миф, барон несколькими сильными гребками преодолел расстояние, отделяющее его от лодки, и схватился за борт.

— Сударь, вы потопите лодку! — сердито сказала сидящая в ней женщина.

— Александрин?! — он чуть не рассмеялся. Ну, конечно! Кто еще из женщин способен на путешествие в пещеру духов?!

Барон подтянулся на руках и, несмотря на протесты лодочника и Александрин, залез в лодку.

— Извините, но мне очень холодно, — сказал он, в самом деле стуча зубами. — Мой лодочник, в отличие от вашего, мадам, оказался трусом.

— Антонио, греби к выходу! — сердито сказала Александра. И велела барону: — Лягте на дно!

Он вытянулся рядом с ней в лодке и чуть было не обнял, чтобы согреться. В гроте вода оказалась еще холоднее, чем снаружи. В лодке им троим было так тесно, что Эрвин Редлих чувствовал дыхание Александрин, с наслаждением вдыхал аромат ее кожи и волос, который уже успел позабыть. Они выплыли на солнце. У входа в грот стояла другая лодка, увидев их, гребец стал приветственно махать руками и что-то кричать по-итальянски. Антонио без всякого восторга ответил на его приветствие.

— Сударь, вы намочили мне платье! — сердито сказала Александра. — Зачем вы вообще прыгнули в воду?!

— Я искал сирену, — улыбнулся барон, выпрямляясь. — И, кажется, нашел.

Она невольно покраснела. Эрвин сидел рядом с ней в лодке, почти голый, с мокрыми волосами. Он был похож на мальчишку, и, кажется, его это забавляло. Он смотрел на нее и улыбался.

— Плывите немедленно в свою лодку! — велела она.

— Не могу. Я замерз. Я буду сидеть с вами, пока не высохну и не согреюсь. Вам придется меня терпеть.

— Эрвин, что за шутки! — окончательно рассердилась она. — Откуда вы вообще здесь взялись?!

— А вы?

— Я живу здесь, на острове.

— А я узнал, что вы здесь живете, и решил вас навестить, — серьезно сказал барон.

— Я вам свидания не назначала!

— Вы сердитесь, значит, вы боитесь оставаться со мной наедине, — уверенно сказал он.

— Если бы мне было куда уйти, я бы ушла!

— По счастью, мы в море. И вам придется меня выслушать. Или прыгайте в воду. Но предупреждаю: она холодная.

— Нет! Я не хочу!

— Чего? Прыгать?

— Я не хочу вас слушать! И с какой стати я буду прыгать из моей лодки? Да и вы, так и быть, сидите! У вас и в самом деле губы синие, как вода в Лазурном гроте! Говорите, что хотите, если сможете ими шевелить! Лучше уж вы скажете все, что желаете, чем заболеете!

— Скажите мне только одно: вы счастливы? — уже без всяких шуток спросил он.

Она молчала. Хмурый Антонио торопливо греб к берегу. Он плохо понимал, о чем говорят эти двое, они вроде бы ссорились, но при этом смотрели друг на друга так, будто только и мечтали кинуться в объятья друг друга.

— Я так и думал! — кивнул барон. — Этого-то я и боялся! Он не сделал вас счастливой. Вы все еще хотите страдать мне назло? Нарочно совершать такие поступки, чтобы я вас возненавидел?

— Зачем вы приехали?

— Сначала я просто хотел вернуть вещь, которая принадлежит вам. Мне этот алмаз не нужен. Каждый раз, глядя на него, я вспоминаю вас. Если вы его не возьмете, я швырну его в воду.

— Бросите в море миллион франков? — насмешливо сказала она. — Разве так поступает барон Редлих?

— Александрин.. Если вы мне скажете уехать — я уеду. В гавани стоит мой корабль, он готов к отплытию. Но подумайте хотя бы до завтра.

— Эрвин, неужели вы меня простили?! А как же Париж? Ведь все знают, что я от вас сбежала почти из-под венца!

— Я скоро уезжаю в страну, где никому нет дела до нашего с вами прошлого. Это все равно что взять чистый лист и заново начать писать свою жизнь. Перед этим мы обвенчаемся, если вы того захотите. Боюсь, не будет ни барона, ни баронессы. Эрвин и Сандра Редлих. Вот как мы будем зваться. Я уже все подготовил для отъезда. Можно подождать до конца года, но не дольше. Париж похож на бурлящий котел. Хотите вы со мной уехать?

Она молчала. Лодка подплывала к берегу. Когда стало видно дно, барон Редлих спрыгнул в воду. какое-то время он шел рядом с лодкой, рукой помогая гребцу причалить к берегу. Потом протянул эту руку Александре:

— Прыгайте!

Она невольно оказалась в его объятьях. какое-то время они так и стояли, прижавшись друг к другу. Подол платья быстро намок, но Александра не чувствовала холода. Когда Эрвин ее обнял, она поняла, как сильно по нему соскучилась.

— Итак? — требовательно спросил он, глядя ей в глаза. — Решайся! Что тебя здесь держит? Разве ты этого хотела? Или ты его все еще любишь?

— Нет, — честно ответила она.

— А меня?

— Если ты сможешь меня простить.. — она невольно потрогала шрам у него на боку. — Что это, Эрвин? Неужели..