Страница 217 из 1908
Отверстие в земле оказалось вентиляционной шахтой, пронизывающей толщу скалы. Наполовину обрушенная за почти миллион минувших лет, она тянулась на многие футы вниз и выходила к лабиринту тоннелей под Калагахом. Вероятно, Тихие нуждались в свежем воздухе для дыхания, или же шахты служили для каких-то иных целей. Их было множество, одни – такие глубокие, что упавший в них человек разбился бы насмерть, другие – достаточно безопасные, чтобы спрыгнуть вниз. Эта была ближе к первому варианту, поэтому мы потеряли немало времени, переправляя через нее четыре декурии солдат. Я мог бы оспорить такую тактику, учитывая тесноту тоннелей Тихих и сложность передвижения по ним, но Олорин уже видел этот лабиринт и не хотел слышать никаких возражений.
Я спустился одним из последних, не имея ни оружия, ни доспехов… за исключением пояса-щита. Осмотрительно включив энергетическую завесу, я почувствовал легкое покалывание, а мои волосы встали дыбом на затылке. Свет преломлялся, проходя через поле Ройса, искажая вид трапецеидального коридора.
– В какую сторону, Марло? – спросил лейтенант Лин, опуская мой титул.
Воздух под землей был неподвижен, по контрасту с ветром на поверхности. Мы спустились в один из круглых проходных залов и стояли в центре пяти расходящихся дорог. Я точно не знал, где мы высадились. Все тоннели походили один на другой, и помещения между ними тоже мало различались.
– Мы находимся сейчас намного выше главных залов, – пожал я плечами. – Я хочу сказать, что нам нужно вниз. – И показал на два тоннеля, каждый из которых заметно понижался, уходя в темноту.
– Какой из них? – снова спросил Бассандер.
Его кремово-белые доспехи светились в темноте, двойная полоса, обозначающая его звание, была такого же цвета, как засохшая кровь на рукаве.
– Мы можем послать людей в оба? В шаттле вряд ли было больше дюжины сьельсинов.
Сэр Олорин кивнул:
– Лейтенант, мы возьмем на себя правый.
– Очень хорошо.
Лейтенант отдал распоряжения несколькими отрывистыми жестами. Его солдаты немедленно отделились от мамлюков и немногих джаддианских офицеров, построились в колонну и один за другим двинулись по коридору. Все они были вооружены ручными фазовыми дисрапторами, вертикальные щели на торце которых горели красным, показывая, что оружие установлено на убойную мощность. Солдаты заходили в устье тоннеля, стараясь производить как можно меньше шума, и тут Бассандер заявил:
– Я прихвачу с собой Марло.
– Это ни к чему, мой друг, – покачал головой Олорин. – Я сам буду приглядывать за amralino.
Я стиснул зубы, борясь с желанием возразить. В конце концов, я сам вляпался в эту историю, так что не стал сопротивляться, когда мамлюки повели меня с собой.
Они двигались тише, чем легионеры, и при этом без габаритных огней на доспехах, к которым привыкли имперские солдаты. Самого Олорина темнота, похоже, нисколько не беспокоила, зато я то и дело спотыкался, спускаясь по спиральному тоннелю, уходящему вниз и влево. Когда я в третий раз едва не упал, кто-то взял меня под локоть и потащил дальше. Сначала я подумал, что это один из солдат-гомункулов, но потом различил немного неровное дыхание. Значит, человек, настоящий человек. «Кто-то из лейтенантов», – решил я. Возможно, та женщина, которую я видел раньше. Лейтенант Аджар. В компании бронированных солдат я чувствовал себя уязвимым. Оголенным, как нерв. Земля и император, во что я ввязался?
Вокруг стало свободней. Мы вошли в какой-то зал, и слабый стук шагов затих, вместо того чтобы отразиться от стен. Мы остановились, или, по крайней мере, это сделал мой провожатый.
– Свет, – прошептал я. – Нам нужен свет.
Чуть приглушенный женский голос с сильным акцентом прозвучал прямо у меня над ухом:
– Мы и так видим.
– Они должны видеть лучше.
– Если они здесь, – ответил Олорин театральным шепотом. – Замолчите.
Что-то тяжело ударило в стену позади меня, я развернулся и увидел вспышку золотистого света в темноте, отразившуюся от щита моей провожатой. Один из мамлюков лежал на полу, а сверху на нем сидело нечто массивное, темное на фоне сверкающего чернотой камня. Этот образ врезался в мою память крепче, чем хруст сломанной шеи мамлюка.
Выстрелы, словно молнии, осветили чудище. Его броня без труда отражала разряды станнеров, оно закружилось – девять футов бледных мускулов в облегающем поликарбоне, лицо, напоминающее белый череп самой Смерти, зубы словно набор стеклянных ножей. Не кровь ли была на его губах? Я повалился на спину, а лейтенант Аджар бросилась вперед и встала между мной и этим существом. Справа от меня засверкали вспышки, и я увидел еще двух сьельсинов, они мчались сквозь тьму, приближаясь с каждым новым взрывом света. Мне необходим был клинок или станнер. Хоть что-нибудь.
«Полцарства за коня, – подумал я и сам рассмеялся над нелепой неуместностью этой мысли. – Соберись. Возьми себя в руки».
Пока я отползал назад, Олорин крикнул по-джаддиански:
– Стреляйте в них, стреляйте!
Заряд станнера угодил прямо в лицо существу с окровавленным ртом, оно пошатнулось и сбилось с шага, но не упало. Волосы сьельсина сверкали в остаточном свечении энергетических импульсов: толстая седая коса, как у Лигейи Вас. Какое-то мгновение я больше ничего не видел. Второй импульс снова ударил ему в лицо. Третий. Существо опустилось на колени, застонав от боли. Я попытался подняться.
Кто-то закричал. Человеческим голосом – один из лейтенантов. Крик не прекращался, отражаясь от стен и наклонных колонн в гулкой пустоте, пока не заполнил всю Вселенную, – высокий, пронзительный и бесконечный. Если это и были какие-то слова, то я не понял их.
– Свет! – заорал я изо всех сил, полагаясь на оставшийся в легких воздух и на свой сносный джаддианский. – Fos! Fos! Свет!
Лейтенант Аджар эхом вторила мне, и белые бусины засияли на нагрудниках и рукавицах всех джаддианцев, как мамлюков, так и офицеров. Огни загорелись даже на трупах. Четверо сьельсинов – потому что на самом деле их было четверо – взвыли и отшатнулись, пораженные слепотой. Они закрыли лицо руками, слишком длинными и с излишним количеством пальцев, упали на спину и зашипели, словно вскипевший океан. В первый миг я еле сдержал усмешку. Сработало! Они остановились.