Страница 1904 из 1908
«Я верю в тебя, лорд», — ответил он, не назвав меня императором. «В твоего бога. Ты положил конец войне! Ты уничтожил сьельсинов и тех... тех существ».
Мои волосы ниспадали между нами, словно занавес ночи. Я сидел на краю кровати, лицом к раковине и туалету, под углом к двери. «Да, я сделал это», — согласился я, не глядя на него. «И я разрушил Империю».
Лин не ответил на это. Он подошел и встал передо мной. Я чувствовал, как его глаза — подобно глазам Наблюдателей — пронзают меня насквозь. «Я видел тебя», — сказал он дрожащим голосом. «На «Демиурге». Все те годы назад. Я видел, как ты умирал».
«Да, видел».
«Ты умер во второй раз», — сказал он. «Ты не можешь этого отрицать».
Тогда я поднял глаза — всего на мгновение. Человек, который был Фениксом, Героем Перфугиума, был одет в длинное серое пальто, со слишком длинными и широкими рукавами. Под ним была скучная военная форма, без знаков отличия и украшений, без оружия и щита. От важного офицера, которым он был, остались только его сапоги. И трость.
«Я не отрицаю этого», — произнес я.
«Тогда почему ты не хочешь пойти со мной сейчас?»
Пламенное лицо Наблюдателя, которое я видел, запечатлелось в моей памяти. «Потому что, если я пойду, они будут меня преследовать», — ответил я. «Меня... и Кассандру. И...»
Он уже знал все это, часто бывал на «Демиурге» в те последние дни.
«Без тебя все будет потеряно», — произнес он, подходя опасно близко.
Я гневно посмотрел на него. «Ты должен уйти, Бассандер. Если ты останешься... если они услышат, что ты говоришь, они убьют и тебя».
Старый солдат издал задыхающийся звук, и, подняв глаза, я увидел, что его глаза закрыты. Его плечи затряслись, затем замерли, и я понял, что он борется с горем. «Цезарь, — сказал он, заявляя о своей верности и решая свою судьбу, — прости меня. Я должен был предвидеть это. Если бы мы пошли куда-нибудь еще — куда угодно, я...»
«Бассандер!» — прошипел я, заставив его замолчать. «Я должен быть здесь. Поэтому ты не можешь меня спасти».
«Но я выдал тебя им!» — произнес он голосом, полным горечи.
«Потому что я тебе так велел», — ответил я, смягчив голос. «Я там, где должен быть».
«Но ты не можешь умереть», — сказал он.
«Ты так думаешь?»
Пожилой мужчина — который на самом деле был намного моложе меня — залез в карман своего пальто. «Я взял это, — сказал он, — у хранителя ключей». Он достал цилиндр из слоновой кости и блестящего металла, изогнутую рукоять с набалдашником из адаманта и иридия, на навершии которого был вырезан образ другого феникса, симурга Джадда. Он протянул его мне.
Я потянулся за ним, представляя, что смогу убить Александра и таким образом защитить своих родных. Или что смогу спасти Селену и увезти ее с собой.
«Оставь его себе». Я опустил руку. Такие мысли были глупостью. Гордостью. «Мне он не нужен».
Лин стоял так неподвижно, что можно было подумать, будто он сделан из мрамора, а не из костей. «Ты действительно хочешь умереть». Его лицо было мертвенно-бледным, в глазах стояли непролитые слезы.
«Моей задачей было спасти человечество», — ответил я, не отрывая от него взгляда. «Я спас его, Бассандер. От сьельсинов и их богов. Но я не могу спасти его от самого себя».
«Единственный способ сделать это, — сказал Лин, — это спасать одного человека за другим».
В этом была мудрость.
«Куда ты пойдешь?» — спросил я.
«Не знаю». Он посмотрел на потолок над нашими головами. «Всю свою жизнь я был солдатом. Мои родители были солдатами. Я родился на флоте, посреди нигде...» Он улыбнулся, и на его лице отразилась глубокая печаль. «Мне некуда идти».
Я прекрасно понимал, что он чувствовал, хотя родился во дворце и не был сыном солдата. Я никогда не мог вернуться домой, у меня не было дома, куда я мог бы вернуться. У меня никогда не было...
Я повернулся лицом к черной металлической двери, бросив взгляд на камеры. «Не окажешь ли ты мне одну услугу, старый друг?»
«Все, что угодно, повелитель». Затем он со стоном опустился на колени и схватил меня за запястье. «Тебе нужно только приказать».
Я улыбнулся и в этот момент почувствовал каждую секунду своей почти семивековой жизни. Я был тогда так стар, а сейчас мне кажется, что я был тогда молод. «Ты знаешь Колхиду?»
«Колхиду, повелитель?» Он посмотрел на меня. «Планету?»
«Это луна», — поправил я его, не в силах сдержаться. «Из системы Атласа. В Верхнем Стрельце. Ты знаешь ее?»
Бывший стратиг покачал головой и отпустил мое запястье. «Только понаслышке — совсем немного. Там есть библиотека...?»
«Есть», — согласился я. «Там есть остров. На юге. Фесса. Я жил там с... с Валкой. После моего испытания со сьельсинами...» Я сжал последние два пальца правой руки, те пальцы, которые когда-то отнял у меня Дораяика. «Там есть могила. На утесах, возвышающихся над морем... Надеюсь, она все еще там, я...» Продолжали ли Имра и ее люди ухаживать за могилами на острове мертвых? «Не мог бы ты похоронить мой меч рядом с ним? Я... там его место».
Я не сказал ему, чья это могила и чей меч.
Старый солдат откинулся на пятки, его лицо преобразилось — наконец-то он стал настоящим паломником. «Да, милорд. Я так и сделаю, милорд». Он потрогал карман своего серого пальто, где спрятал украденный клинок. «Для меня это будет честью».
«Никому не говори, что ты это сделал», — предостерег я. «Если скажешь, его заберут и запрут как реликвию».
«Я понимаю, — сказал Лин, склоняя голову. «Благослови меня, лорд».
«Благословить тебя?» — повторил я, озадаченный. «Я не священник».
Тогда он посмотрел на меня, его глаза блестели. «Пожалуйста».
Я подался вперед, и положил руку на голову солдата.
Что я мог сказать?
Мой разум был пуст. Тихий. Я открыл рот. Слова вылетели. «Ищи трудности, Бассандер Лин, и делай то, что должно быть».
Я убрал руку, словно обжегшись. Это были слова Братства. Слова Братства... и Его. Но я чувствовал, что должен сказать больше. Я смотрел на этого человека — смотрел сквозь него, в темноту. И слова пришли. Истинное благословение. «Пусть твоя борьба облегчит твою боль».
Он закрыл глаза, склонил голову. Не перед своим императором.
Перед чем-то другим.
«Спасибо», — произнес он. Слезы блестели на его лице. Все еще стоя на коленях — наши лица были почти на одном уровне — он вытер их рукавом. «Ты не пойдешь?»
Я покачал головой. «Я должен быть здесь».
«Но ты нужен нам!» — взмолился он. «Ты нужен императрице. Твоя дочь...»