Страница 1899 из 1908
«Лжец!» Из моих рядов донесся голос Селены, резкий и пронзительный, как у фурии. «Алекс, будь ты проклят!»
«Молчи, шлюха!» Голос Александра наполнил площадь презрением. «Ты предала свою семью, нашего отца, ради этого?»
Селена буквально вибрировала от ярости. «Сьельсины уничтожили Гододдин! Флот был почти потерян! Адриан спас нас! Всю галактику! Отец...»
«Молчи, говорю я!» - взревел Александр, вцепившись в подлокотники кресла, нагнувшись вперед. Все его тело дрожало. От ярости? От злорадства? «Ты отвратительна мне, Селена. Предала свою семью, чтобы играть роль шлюхи для этого маньяка! Разве ты не была моей сестрой...»
Принц-приор положил руку на плечо принца, словно желая сдержать ярость молодого человека. Принц дернулся и отвернулся. Он глубоко, прерывисто вздохнул.
Затем Александр устремил на меня свои мертвые глаза. «Нет слов, чтобы описать твое преступление. То, что ты сделал...» Он отвернул взгляд. «Это выходит за пределы понимания. Веры. Уничтожить планету... солнце...» Он будто не мог найти слов. «Ты угроза для каждого мужчины, женщины и ребенка в нашей галактике. Где оружие? Корабль, который сделал это?»
Я не ответил ему. Я просто стоял, молчаливый, как мой бог.
Какая-то часть меня кричала, очень старая часть. Она взывала к справедливости, кричала о мести, о правде.
Читатель, если бы ты только знал, сколько вещей, в которые ты веришь, являются ложными, ты бы отчаялся во всем знании. Большая часть моего образования состояла не в обучении, а в отучении от тех вещей, которые я называл незыблемыми, которые другие называли неизменными, постоянными и абсолютными. Многое из того, что мудрецы называли наукой, оказалось простой спекуляцией, многое из того, что люди называли истиной - лишь надеждой. А история? Ложь и искажение. Утверждение за утверждением, нагроможденное на еще более громкое утверждение.
Но правда существует, как бы она ни была погребена, как бы ни была утрачена и игнорируема, как бы ни была отвергнута.
Я не уничтожал Гододдин. Я не убивал императора Вильгельма, моего друга.
Я уничтожил Наблюдателей и Бледных сьельсинов — их рабов. Я отдал приказ, который положил конец солнцу системы Гододдин, я позволил нашему флоту заплатить цену — тому, что от него осталось. Возможно, только за это я заслуживаю суда.
«Где твой корабль?» — спросил Александр, сидящий в судейском кресле.
«Уничтожен, Александр», — подал голос Никифор, делая шаг вперед.
Стражи, составлявшие первую линию охраны у подножия лестницы, двинулись, чтобы остановить худого гомункула, но Никифор поднял пустые руки. Экскувиторы не сдвинулись с места.
«Император уничтожил его!»
Слова евнуха вызвали шок и шепот в толпе.
Император? Император?
Евнух имел в виду Вильгельма?
Только постепенно до них дошло, что Никифор говорил обо мне. Лицо Александра потемнело, а окружавшие его священнослужители — это море черного и белого заволновалось, как будто в его поверхность прилетел камень. «А ты, дядя? Ты связал свою судьбу с этим самозванцем?»
«Твой отец назвал лорда Марло своим преемником!» — объявил Никифор, вызвав новую волну возмущения в толпе.
«Смешно!» — воскликнул один из лордов в толпе, стоявшей на ступенях у трона. «Он не принадлежит к императорскому роду! Его Величество никогда бы...»
«Воля императора известна!» — провозгласил принц-приор, лицо которого скрывалось за ониксовой маской и полосатым бело-золотым немесом. «Александр был его сыном и наследником. Александр — император. А этот провинциал, — он указал на меня сверху вниз, — узурпатор!»
Его слова вызвали шквал криков. Воздух наполнился криками «убийца», «предатель» и «цезареубийца».
Но Никифор не сдался.
Возможно, он знал, что его жизнь потеряна. Он был единственным другом Вильгельма, его ближайшим доверенным лицом, его главным советником. Режим Александра не мог позволить ему жить. Или, возможно, он просто любил покойного императора. Своего брата. Свою тень. Свое второе я. Возможно, он не мог вынести, что наследие дорогого Вильгельма было так опорочено. Так уничтожено.
«Вы обмануты, лорд Теудас! Вильгельм был жив, когда я видел его в последний раз! Когда мы видели его в последний раз!» — зарычал Никифор голосом, громче, чем я когда-либо слышал от этого худого существа. «Он назначил лорда Марло своим преемником! Он приказал мне передать его кольца в руки Марло! Он приказал Марло сделать то, что тот сделал! Вильгельм намеревался остаться на Гододдине! Держать оборону против врага до последнего!»
Сила слов евнуха была такова, что собравшаяся там толпа содрогнулась. Как будто Великий Вильгельм стоял там, вернувшись к жизни — к здоровью, к полноте своих сил. Никифор был не очень похож на своего брата-клона. Гормональные различия, реальность его бесполой природы и эпигенетические изменения, вызванные этими различиями и различными стрессовыми факторами в их жизни, привели к тому, что они несколько отдалились друг от друга. Но хотя один был из электрума, а другой из красного золота, настоящее золото было в обоих, и в тот момент сияло в Никифоре.
«Он был в твоей власти, Алекс! На борту «Авроры»! — крикнул лорд-камергер. «Если он действительно мертв, то он умер в твоих руках! Убирайся с трона, негодяй!» Он толкнул одного из Стражей, стоявшего впереди, и направился к лестнице.
«Дядя Ники!» — позвала его Селена.
Теперь я задаюсь вопросом, знало ли это существо, что оно делало, были ли то, что казалось лихорадкой и яростью, на самом деле холодным расчетом. Местью. Это было возможно. Характер лорда—камергера был, пожалуй, даже холоднее, чем у императора. Если Вильгельм был человеком спокойным, то Никифор был ледником, ледяным монстром. Я видел его гнев, его подозрительность и раньше — много раз.
Но такого я еще не видел.
Страж дал отпор Никифору, и камергер удвоил усилия.
«Он погибнет!» — пронзительно вскрикнул Нима.
Другой Страж подошел ближе и ударил Никифора древком копья по колену. Селена задохнулась.
«Александр, хватит!» Закричал я, делая шаг вперед.
Но Никифор опустился на одно колено и ткнул пальцем в принца, своего племянника. Императора. «Ты убил его!» — воскликнул он. «Ты и твои проклятые священники! Марло — император по воле и праву, твой отец...»
Бах.