Страница 1837 из 1908
«Всю свою жизнь ты хотел умереть. Тебе это удалось! И все же этого было недостаточно!» Она подошла ко мне на расстояние нескольких дюймов, и ее ярость мгновенно испарилась, став чем-то маленьким и хрупким, как стекло. «Я знаю, что ты скучаешь по Амме и... по всем остальным. Но ты не одинок, и тебе не нужно делать это в одиночку...»
Я обнял ее, не отпуская, хотя она напряглась и попыталась отстраниться. «Это действительно ты», — выдохнул я и понял, что она, должно быть, почувствовала, когда я вернулся к ней на «Туманном Страннике».
Все закончилось. Я вернулся.
«О чем ты говоришь?»
Она позволила мне обнять себя, чего не делала с тех пор, как была совсем маленькой. Наконец я отстранился и коснулся ее лица. «Анарьян, я...» Я посмотрел вокруг, осознавая, где мы находимся, осознавая, что мы на корабле, который столько раз доставлял нас к гибели, ее и моей. «Я расскажу тебе об этом в другой раз».
В другой раз.
Я подумал о Лориане.
Было ли это правдой? Предал ли он меня? Заключил ли сделку, чтобы получить Норманские звезды в свои руки? Лориан изменился, но я не мог поверить, что он изменился настолько. Лориан никогда не хотел власти. У этого человека было сердце рыцаря, а не завоевателя. Но если он верил, что может сделать что-то хорошее? Возможно. Но нет. В сердце Лориана не было предательства.
А Эдуард? Нет. Теперь я знал, чем был тот кружащийся кошмар, знал и с трудом мог поверить, что принял все за чистую монету. Если бы я не видел того, что видел собственными глазами, я бы никогда в это не поверил.
«Оружие работает...» — прошептал я, стремясь вырваться из этих воспоминаний. «Создатель Пустоты». Я убил... некоторых из них».
«Некоторых из...» Она отстранилась, посмотрев на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. «Было больше...»
«Десятки», — кивнул я. «Все мертвы, кроме двоих».
«Десятки?» Она сняла доспехи, как и я, и была одета только в черную нижнюю одежду. Она выглядела изможденной, ее лицо блестело в тусклом свете. «Пророк...?»
Я знал, что она вспоминает Дану. «Не знаю», — сказал я ей. «Возможно, он сбежал». В конце концов, Ушара сбежала.
«Но ты думаешь, что сам Пророк мертв?» — спросила она. «Или ты думаешь, что он преуспел? Что он стал частью этой... штуки?»
Как я мог ей ответить? Я посмотрел в окно, словно собираясь считать неизвестные звезды. Наконец выдавил: «Тела... больше нет».
Я не рассказал ей, как Миуданар надел другое, как он — или Сириани, по своей прихоти, если какая-то часть Пророка еще жила — надел мое собственное лицо, так же как не рассказал ей о последних мучениях Ушары, видении одержимой Кассандры.
Мы стояли долго, ни один из нас не двигался, не говорил и не пытался говорить.
Когда я больше не мог выносить этого молчания, то нарушил его: «Спасибо тебе, — в этот момент я не мог заставить себя посмотреть на нее, — за то, что ты пришла ко мне... снова». Тишина между нами была осязаема. «Как ты меня нашла?»
«Я знала, что ты придешь сюда», — ответила она. Лед в ее голосе треснул. «Я знала, где искать». Когда я продолжал смотреть на нее, она пояснила: «Туманный Странник» перехватил твою передачу — когда ты посылал сигнал Сироте. Аристид передал нам твое местонахождение».
«Лориан?» Мое сердце упало. Неужели я все-таки не сбежал из лабиринта Ушары? «Где он сейчас?»
«Флот Круглого стола только что вышел на орбиту Ивейна», — сказала Кассандра. «Прямо перед нами».
«Мы туда и направляемся?» — спросил я, чувствуя нарастающее чувство страха.
Она сглотнула и кивнула. «Встреча с «Туманным Странником» менее чем через тридцать минут».
«Поправка, — подал голос деймон корабля, — встреча с целью в настоящее время ожидается через двадцать семь минут тридцать девять секунд».
Кассандра приподняла брови.
Я коснулся своего меча. Если Лориан действительно предал меня, если Эдуард был скомпрометирован... об этом не нужно было даже думать. Я все видел.
«Абба, что не так?» — спросила Кассандра. «Ты что-то утаиваешь».
Я посмотрел на нее и увидел только дыру во лбу. Багровый ореол. «Наблюдатели, ах...» Я покачал головой. «Они показали мне видения. Лориан предал нас. А Эдуард...»
«Allanat! Эдуард? Это невозможно. Ты же хорошо его знаешь». Она посмотрела на меня снизу вверх, заглядывая в лицо. «А Лориан? Я в это не верю».
«Просто включи свой щит... когда мы доберемся до места», — я прошел мимо нее, чтобы посмотреть в окно. «Сьельсины нас не заметили?»
«Нет», — ответила она. Мне было гораздо спокойнее, когда она была рядом со мной, плечом к плечу, а не передо мной. «Деймон... говорит, что они не могут».
Я отвернулся от окна и осторожно подошел к единственному креслу в кабине. «Хорошо». Я опустился в кресло капитана. Известно, что радиаторы и обтекаемый дизайн фрегата затрудняли его обнаружение. Я молился, чтобы деймон судна оказался прав.
«Ты действительно убил их?» Я чувствовал хрупкость в голосе Кассандры. «Наблюдателей?»
Я удержал ее взгляд.
«Она...»
«Ранена». Я покачал головой. «Это она уничтожила «Создателя Пустоты»».
Лицо Кассандры вытянулось, и я почувствовал боль за нее. «Где она?» Я увидел, как ее пальцы побелели на рукояти незажженного меча.
«Я не знаю».
«Внимание», — объявил деймон корабля. «Входящая передача...» Он произнес код вызова. «Туманный Странник».
Пришло время столкнуться с тем, что нас ждало. Сигнал был только аудио, с минимальной задержкой — в конце концов, мы мчались к его кораблю, хотя он пока был невидим в ночной тьме.
«Он очнулся?» Голос Верховного Коменданта был острым, как высшая материя.
«Да, Лориан», — сказал я. «Я здесь».
«Адриан...» Его голос звучал напряженно. «Эта штука... над кораблем-миром. Что это?»
Я не почувствовал в нем двуличия. «Одно из моих орудий. Оно... один из Наблюдателей уничтожил его».
«Это оружие?» Лориан звучал потрясенным. «Это похоже на... боевую станцию. Откуда оно взялось? Что это?»
«Убийца богов», — ответил я и быстро объяснил, что это такое и что произошло. «Когда оно было уничтожено, все, что было... сложено, скажем так, внутри него... все высыпалось наружу».
Лориан молчал на другом конце линии. Я только что опроверг его самые основные представления о физике и природе высшей реальности.
«Так это оружие уничтожено?» Я почти видел, как он откладывает в сторону смерть своих людей, как шахматист ставит сброшенную фигуру рядом с игровой доской. Позже будет время для гнева и скорби.
«Да».