Страница 1836 из 1908
ГЛАВА 77 ТЬМА В КОНЦЕ
Им пришлось вырезать меня из доспехов. Кассандра сама орудовала ножом, разбрасывая детали одну за другой по полу шлюза. Деймон шаттла уже унес нас прочь, от руин «Создателя Пустоты», когда первые быстрые осколки начали попадать в цель. Я то приходил в сознание, то терял его, но помню каждый спазм боли, когда моя дочь и два ксенобита работали, чтобы освободить меня и стабилизировать мою поврежденную руку, которую они зафиксировали в повязке, сделанной из мандии Кассандры.
Я поморщился, когда она разорвала драгоценную ткань, но она только посмотрела на меня с хрупкой холодностью на лице. Она почти не говорила, и когда закончила, встала, протиснулась мимо Рамантану и Отомно, направляясь в другую часть нашего черного корабля. Словно меня обслуживала шаровая молния, а потом ушла.
«Думаю, она злится на тебя, ба-Аэта-до», — сказало Отомно на своем языке.
Я улыбнулся, несмотря на усталость и боль в истерзанной руке.
Я приказал им обоим оставить меня, и они отошли, но только к двери коридора. Я слышал, как они перешептывались, голоса были едва слышны, и, повернув голову, увидел, что они стоят в проеме, почти касаясь друг друга. Я наблюдал, как Рамантану положил руку на грудь другого — жест любви, столь чуждый мне в их виде.
«Ты думаешь, он... действительно мертв?» — спросил Отомно.
Рамантану прищурившись, посмотрел на своего подчиненного. «Если Марло говорит, что он мертв, значит, он мертв».
«Но он не может умереть, хозяин», — сказал Отомно. «Ты это знаешь. Так говорят».
Тогда однорогий капитан схватил своего подчиненного за рога и притянул его лицом к себе. «Ты видел, как Марло ранил самих богов, Отомно. Ты видел это собственными глазами!» Он тряс своего товарища, пока Отомно не признал, что это так. «Нет никого, похожего на него! Кто еще может сделать то, что сделал он?»
«Но он не бог», — возразил Отомно.
Рамантану зарычал и отпустил меньшего ксенобита.
«Он хочет уничтожить наш вид», — сказал меньший и, посмотрев на меня, понял, что я слушаю. Если это существо могло побледнеть, то оно побледнело.
«Я намерен уничтожить сьельсинов, — сказал я тогда ровным тоном, и, сказав это, понял — наконец — что это так, - чтобы ваш вид мог стать чем-то другим».
Весть о смерти Пророка еще не дошла до всей системы. Сирота к тому времени уже должен был получить мою передачу, но неизвестно, в каком состоянии был сигнал, когда прибыл. Действительно, все, что произошло на Дхаран-Туне, казалось, произошло в вакууме. Основные боевые действия велись в системе, вокруг Кинона и развалин Гододдина. Многое было сказано о героизме сынов человеческих: о храбрости марсиан, которые отразили атаку сьельсинов и спасли Кинон от участи Гододдина. Кто не слышал о последнем сражении короля Пеона? Который погиб со всеми своими людьми, чтобы позволить мандари отступить к Кинону, когда опорный пункт за руинами Гододдина был захвачен?
Как я могу заставить вас увидеть это? По-настоящему увидеть?
Даже я, который пил воду бесконечности и видел самый конец времен, даже я с трудом могу охватить всю полноту конфликта, увидеть битву такой, какая она была на самом деле. Она была слишком обширной, слишком размытой. Силы, действовавшие тогда, разрушали миры и ломали корабли, как щепки, деформировали саму структуру реальности. Когда я наконец почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы встать, то хромая подошел к ближайшему окну — узкой щели в переборке, похожей на бойницу. Через нее я в последний раз увидел тот разрушенный мир.
Дхаран-Тун...
Его лицо было отвернуто от нас, так что я видел его сдвоенные двигатели, похожие на чудовищные глаза, и широкую черную линию его варп-проекторов, пропасть, простиравшуюся почти на треть его окружности. Столбы льда и пыли поднялись там, где первые упавшие части «Создателя Пустоты» ударили по нему. На нашем расстоянии казалось, что ничего не двигается. Ни корабль-мир, ни его спутники, ни осколки могучего оружия, разлетевшиеся во тьме вокруг него.
В тесной темноте шаттла царила тишина. Я, должно быть, стоял там долго, потому что, пока смотрел, зеленое лицо планеты Ивейн прокатилось по Дхаран-Туну, как могильный камень…
...и черная планета исчезла.
Я больше никогда ее не видел.
Ее столкновение с «Создателем Пустоты» стало ее гибелью. Поврежденная, неспособная летать самостоятельно, она осталась там, где я ее оставил, на медленной орбите вокруг газового гиганта. Через десять тысяч лет, или через сто, она могла сорваться со своего места, сгореть дотла в едкой атмосфере Ивейна, погрузившись в море жидкого водорода планеты.
Но ее время тогда измерялось часами.
Когда, наконец, я овладел собой, то быстро зашагал по черному коридору, мимо рельефного изображения дракона и одинокого самолета.
Я нашел Кассандру на мостике, где и ожидал. Она стояла, без мандии, засунув одну руку за пояс, как раз над мечом. Она не обернулась, чтобы отметить мое присутствие, а просто стояла, не шевелясь, лицом к войне за окном. Непрошенное последнее видение Ушары мелькнуло в моей голове, яркое, как выстрел в пустоте. Черный дворец, где когда-то была Обитель Дьявола... Моя дочь, стоящая обнаженной на балконе перед толпой, широко раскинув руки.
Пророчествуй! Пророчествуй!
Я закрыл глаза, но боль не утихла.
«Никогда больше», — произнесла она. «Никогда больше, ты понимаешь?»
Что я мог ей ответить? С чего начать? В тот день я прожил годы. Возможно, столетия.
«Я бы пошла с тобой, ты знаешь?»
Наконец я открыл глаза и обнаружил, что она все еще стоит спиной ко мне, прижавшись плечами к широкой раме оконного стекла. Хотя было больно слышать страдание в ее голосе, это было лучше... намного лучше, чем ложная радость от лжи Ушары.
«Знаю», — сказал я.
«Это был мой выбор».
«Да», — согласился я. «Но у меня есть свой выбор. Я не потеряю тебя».
Ее плечи напряглись, голова опустилась. «Потерять меня...», — повторила она, барабаня пальцами по рукояти меча. «Noyn jitat, Абба. Я, — она задержалась на этом слове, — не хочу тебя терять, но я потеряла». Ее плечи напряглись сильнее, голова опустилась еще ниже. «Ты все, что у меня есть, и я...»
Я пересек пространство между нами и положил свою здоровую руку ей на плечо.
«Не трогай меня!» Она вздрогнула и повернулась, тыча мне пальцем в лицо. «Если хочешь умереть, то умри! Но не заставляй меня смотреть!»
«Кассандра, я...»