Страница 1819 из 1908
ГЛАВА 74 В ТЕНИ СОЛНЦА
Тут и там горели красные фонари, словно разбросанные угли давно потухшего костра. Я видел все это в свете глаз Хушансы: циклопическую каменную кладку, глубокие залы, извилистые коридоры, больше похожие на обитель какого-то насекомого, чем на дворец императора. Я почти ничего из этого не помнил, поскольку мне редко позволяли покидать пределы моей камеры.
Но я помнил тронный зал.
Грубые двери открывались долго, медленно приводимые в движение древними и непостижимо огромными механизмами. Зал был еще больше, огромный и ужасный, превосходящий самые смелые видения людей. Высокие колонны, казалось, беспорядочно возвышались по обеим сторонам, их поверхности были бугристыми и изогнутыми, как куски кости, как ребра какого-то морского чудовища, поддерживая каменное небо.
Перед нами на коленях расположилась толпа Бледных, ряд за рядом придворных в коронах и золотых одеждах, некоторые на коленях, другие простертые ниц.
Не было слышно ни звука, ни дыхания, ни движения.
Никто не двигался.
Каждый министр и секретарь, каждый солдат, каждый жрец...
...все они были мертвы.
Хушанса, казалось, не замечал их. У многих из них отвалились головы, но в помещении пахло пылью, а не разложением. Мне очень хотелось спросить, что случилось, но догадка одна была: Пророк приказал своим людям преклонить колени и не отменил этого приказа.
Первые из них стояли на коленях перед пропастью, отделявшей двор от трона. Не было ни возвышения, ни лестницы, ни балдахина. Сам трон, похожий на яйцо, наполовину вросшее в пол, был скрыт от посторонних глаз куполом из белого камня — и доступ к нему был только через одну узкую дверь.
Только один мост соединял нижний двор с пространством перед троном: полоска черного камня, едва достаточная, чтобы человек мог перейти через нее, переставляя ноги.
Тень ждала.
Хушанса шел впереди меня, неся мой шлем и меч.
Остальные отпустили мои руки. «Переходи».
Я повернулся и посмотрел на мост. Он был, наверное, длиной в полсотни локтей и не шире моей вытянутой руки.
Я сделал первый шаг и почувствовал, как ветер из преисподней подо мной взметнул волосы. Хушанса встал на обоих концах этого черного каменного моста. Купол, скрывавший трон Пророка, казался сияющим, как и море трупов Бледных в белых одеждах, которые мы оставили позади.
Наконец я добрался до другой стороны.
Дверь в куполе была открыта, сдвинута в сторону.
Я не видел ничего, кроме темноты внутри.
Хушанса встал неподвижно, отвернувшись. Его другие «я» не пересекли мост, застыв, как статуи.
«Иди ко мне», — прозвучал апокалиптический голос, сопровождаемый непрерывным шепотом на бесчисленных языках. «Выйди из света».
Я не отказался и шагнул внутрь яйца. Тьма поглотила меня целиком.
Я ничего не видел. Не было ничего.
Совершенно ничего. Только глубокая тьма, которая была до всего — бесформенная и пустая. Я почувствовал дрожь, почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, словно наэлектризованные.
Страх — это смерть для разума, прошептал Гибсон мне на ухо, но я отмахнулся от него.
Мне не нужны были его слова.
Я не один.
Он не сможет тебе помочь.
Tia ipamis solpa am.
Ul izzibka.
Слова Миуданара заполнили пустоту. Я знал, что чудовище читало мои мысли, но даже это знание не вызывало страха, и я стоял перед ними — с руками, по-прежнему скованными за спиной, — высокий и бесстрашный, как царь людей на рассвете мира.
В час перед рассветом.
«Хорошо, что ты пришел, родич». Слова Дораяики были похожи на шуршание старого пергамента.
Слабый красный свет из тронного зала за моей спиной — который, наверное, казался бледно-серым для глаз сьельсинов — проникал через дверь позади меня двумя клиньями, рассеиваясь влево и вправо, не затрагивая трон в центре, так что там была самая глубокая тьма.
«Ты не можешь себе представить, как долго я ждал этого часа». Каменный купол собирал слова существа, так что они отражались и, казалось, исходили сразу со всех сторон. «Но я рад, что из всех созданий в этом мире — всех проклятых детей твоего бога — именно ты оказался здесь».
Я чувствовал на себе взгляд Бледного Короля — и взгляд его бога.
Temmidniāshim.
Ты присоединишься к нам.
Ahātami tahasshad.
Присоединяйся к ней...
«Ты один можешь понять мою цель», - сказало оно. Это были его зубы, мерцающие в темноте? Столько стеклянных лезвий? «Ты приблизился к истине, подошел ближе, чем кто-либо из тебе подобных. И хотя тебе не хватает проницательности, то, что я скажу, прозвучит в твоих ушах правдивее, чем в чьих-либо других...» Его голос дрогнул, и я услышал хриплый, скрежещущий звук, а затем шепот Бледного Короля. «Radhassa, tussete ioman...»
Еще крови.
Я услышал шарканье множества конечностей, лязг цепей, звяканье колец. Я догадался, что один из пленников вложил кубок в руку Дораяике.
«Это конец, родич», — сказал Дораяика. «Я знаю, что это так. Вот почему ты пришел, не так ли? Чтобы предложить себя в обмен на жизнь своей жалкой расы?»
Я не ответил.
«Ваша сила сломлена», — произнес он, шевелясь в темноте. «Ваш флот практически уничтожен. Я захватил ваш священный город, сжег дворец ваших королей, забрал его детей себе». Голос Пророка стал громче, высоким, холодным и ужасающим. «Ты думал уничтожить нас при Дану своим... ужасным оружием. Но лишь показал мне путь». Мне показалось, что я снова увидел блеск клыков. «Именно твоя атака вдохновила меня на нападение на ваш флот. Быстрее света! Быстрее мысли! Это наша победа, родич. Твоя и моя».
Все было так, как я и подозревал: сьельсины разработали свою стратегию на основе моей атаки на Дану.
«Вместе мы сделали то, что я не мог сделать в одиночку». Пророк сдвинулся с места, издавая звук, похожий на скрежет камня.
Мои глаза постепенно привыкали к полумраку, и слабое свечение индикаторов на моей броне давало немного света. Я начал различать форму перед собой, эту скрюченную массу из плоти и камня. Тонкие цепочки и старинные браслеты позвякивали, когда он двигался, поблескивая на его покрытом рогами лбу. Лицо по-прежнему было скрыто в тени, хотя рука, которую забрала Кассандра — и восстановил Миуданар — сияла глубоким, отдаленным светом.
«Мы уничтожили твой народ, ты и я», — произнес Сириани Дораяика. «Его огонь погас. Осталось только потушить угли».