Страница 1818 из 1908
Мы пересекли огненное озеро, оставив толпу позади. Ворота Дхар-Иагона закрылись за нами с таким грохотом, словно наступил конец света. Все это время тень двигалась вместе с нами, нависая над всем, как саван.
Atta eperum.
Eza ti-jajaya belnii.
Atta lā mimma.
Ejaan! Ejaan!
Ты ничто, родич.
Голос Сириани прошептал мне на ухо. Его рука легла мне на плечо, прикосновение было легким, как тень.
Твои сородичи были животными, когда мы были королями.
Anamono ji yukajjimn ti-gau.
Он сказал.
. . . zirom ca apha capimat im lonchon irasad madriax!
Последнее было сказано Миуданаром, говорящим в одиночестве.
«Теперь ты ничто», — сказал я, обращаясь к чудовищу. «Форма без очертаний».
Zir ol?
Sha anāku?
Eka ne?
«Разве я?» — спросил он. Я почти мог видеть лицо Дораяики.
Хушанса замер при звуке голоса своего хозяина, и мы остановились.
Ekanyi.
Ge im.
Мы есть.
По обе стороны от него маячили его собратья: мерзкий Иакарам с его множеством ртов и бессердечный Нажтена. Там были Птамару и Шамаза, и Усатлам — бесформенные и проклятые. После этого появились другие боги, титаны из камня, изображения, созданные нечеловеческими руками. Там были Наблюдатели, выделявшиеся во всем своем отвратительном великолепии, слава была омрачена их болезнью.
Я понял, что у каждого из них были и другие имена. Имена, более древние и глубокие, чем Время.
Тень прошла перед нами, и когда это произошло, я почувствовал... я почувствовал...
Я с ужасом повернул голову, понимание разгоралось в моей груди, как огонь.
Tabahan, oecrimi ams bransga taniis . . .
. . . oecrimi ams niis . . .
. . . ams zacamis . . .
. . . ams geniis od arpis.
Atta Bēlum Erishtim.
Atta Sharrum Shuttatim.
Dō Aeta ba-Aetane ba-Cielcin wo!
Кто идет... О, Принц Принцев...
Tabahan ca tol Tabahan!
…netek wenek hem nechūen.
Petra pū yatay her hetepet?
…на жертвоприношение?
…на свадебный пир?
Nimahhasshu? Taba im! Taba im!
Убить его?
Nilammadshu?Aha sū!
Rech sū!
Taba im! Taba im!
Ana eperim shanam nadānamshu? Тогда отдай его ей.
Пришли Наблюдатели. Эти темные боги за пределами вечности были там, обитая в идолах. Я почувствовал их извивающиеся очертания, тени, отбрасываемые из иного мира, и отпрянул. Когда мы проходили мимо, я почувствовал, как они склоняют свои невидимые головы, меньшие тени склоняются перед одним великим.
Перед Сириани-Миуданаром. Перед Принцем Принцев, пророком, королем.
Или передо мной?
Эта мысль была как жгучий жар, как яд, как боль.
Была ли эта мысль моей? Или она была внушена мне тем, что обитало в камне по обе стороны от меня? Мои мысли вернулись к мальчику с одним зеленым глазом.
Я не один. Я встретился взглядом с изображением Иакарама.
Я почувствовал, как чудовище отступило, почувствовал, как тень становится все меньше, пока зал, в котором я стоял, не стал просто залом, а не проходом сквозь настоящую ночь.
Утаннаш пришел.