Страница 1812 из 1908
Снова воцарилась тишина, а за нашим маленьким окном — где-то в ночи — двигался нечеловеческий флот. Фаланга кораблей-миров отделилась от великой орды и, кружа вокруг Ивейна, словно боло в руках некоего космического охотника, устремилась к Кинону. Я не сомневался, что одному из них суждено поразить этот труп мира. Варп-двигатели флота сьельсинов израсходовали всю свою энергию, доставив флот в эту систему, и не могли запуститься снова — по крайней мере, в течение нескольких дней. Но двигателей — огромных, как королевства, — которые легионы Пророка вмонтировали в кратеры на поверхности каждого корабля—мира, было достаточно, чтобы разогнать каждое судно почти до четверти скорости света.
Это было достаточно быстро. Ничто, кроме полного уничтожения флота сьельсинов, не могло спасти Кинон. Но имперский флот уже двигался, сжигая орбиту и чудовище, появившееся среди них.
Она была ужасна, как сама Смерть — чистая и сияющая, как живое солнце. Кольца, окружавшие ее излучение, вращались, как механизм огромных часов.
«Как ты думаешь, насколько она велика?» — спросила Кассандра.
Я увидел, как одна рука, чье призрачное плечо уходило в пустоту рядом с крайним кольцом, протянула руку и схватила имперский линкор.
Рамантану выругался на своем родном языке.
«Больше, чем “Демиург», — ответил я, зная, что это не имеет значения. Тело существа было — в некотором смысле — лишь образом. Она была самим светом, чистой энергией и волей.
Отомно упало на колени. «Dō Caeharush...», — произнесло оно нараспев, за что получило удар от своего товарища.
«Утаннаш — твой бог!», — прошипел он. «Не забывай об этом».
Кассандра сжала руку в кулак и ударила по стеклу. «Ты действительно думаешь, что мы сможем убить ее?»
Я чувствовал ее ненависть, ее ужас.
Я знал, что должен подойти к ней, положить руку на плечо, притянуть ее к себе, как делал это много раз, когда она была маленькой и боялась темноты. Но я не мог. Подойти к ней означало остаться с ней, а я знал, что не могу этого сделать. Она поехала со мной, чтобы покончить с этим — как и те двое, которые когда-то были сьельсинами, а теперь стали кем-то другим. Они были дороги мне — каждый по-своему, и у каждого из них еще была своя роль в меняющемся мире.
Как и у меня.
Но для меня пришло время сыграть свою роль, а для них... для них время еще не настало.
Не говоря ни слова, я повернулся, прошел мимо возвышающихся ксенобитов и покинул тихий мостик.
Ушара меня не видела, как и Миуданар и Дораяика. Я чувствовал, как они ищут, бродят в ночи. Скоро они найдут меня и заберут к себе. Пришло время испытать судьбу и сразиться с самими богами ночи, и независимо от того, позволит ли это моя дочь или нет, я встречусь с ними в одиночку.
Это было то, для чего я был создан, то, ради чего Он призвал меня из моих жалких скитаний.
Его инструмент. Его правосудие.
Я не ушел далеко.
Я находился уже на полпути по коридору, когда Кассандра заметила мой уход. Я услышал, как дверь снова с шипением открылась. «Что ты делаешь?»
«Оставайся на мостике, Кассандра!» — произнес я, не оборачиваясь. Орфей оглянулся. Я натянул кофр на голову, нажал на кнопки управления, чтобы вызвать шлем из его укрытия вокруг моей шеи.
Я надеялся уйти незамеченным.
«Абба! Стой!»
Она, должно быть, поняла, что я делаю, куда направляюсь. Я услышал в ее голосе пронзительную нотку, панику, столь ей несвойственную. Ее шаги застучали по коридору позади меня.
Я нажал на кнопку справа, чтобы закрыть переборку. Та с грохотом захлопнулась за моей спиной.
«Абба!» Ее голос был сильно приглушен, но я ясно слышал ее ярость. Она заколотила в дверь, но не смогла ее открыть. Ей придется попросить деймона отменить приказ. Тот подчинится, но я знал, что ей потребуется время, чтобы догадаться попросить монстра о помощи. Я повернулся и приложил руку к двери, чувствуя, как отдаются ее удары. «Абба! Kardaha qesta porta!»
Я подумал о ее матери, разлученной со мной стольким количеством обрушившихся камней.
На этот раз это была сталь, и на этот раз я не собирался возвращаться.
«Ti ahba», — сказал я и повернулся.
Я почувствовал, как волна поднимается у моих ног, как приливы и отливы квантовой пены захлестывают мои лодыжки, и, оглянувшись, увидел ее лицо — увидел сквозь металл двери, когда мое зрение расширилось и затуманилось. Она была в ярости. Но ее глаза сияли, а щеки были мокрыми от слез.
Она знала, что я делаю, куда я иду... и что она не может последовать за мной.
Я сделал первый шаг и оставил безымянный шаттл позади.