Страница 58 из 86
— Колонна заключенных в фуфайках, конвоиры с собаками — я видела это не в кино, а в реальности, — говорит Вера Николаевна. — Помню, как сотрудники лагеря и другие осужденные удивлялись: «Надо же, к Маланичеву опять приехали!» Я потом узнала от отца, что многие жены тех, кто осужден по 58-й статье УК, отказывались от них. У кого-то с годами заканчивались силы и средства. А моя мама была исключением: ездила так часто, как только было возможно (когда разрешало лагерное начальство). Более того, она всегда брала меня с собой. Первые встречи с папой проходили на КПП, при надзирателях. А потом мы приходили куда-то на территорию, где стояло два небольших домика-барака. И вот там уже без стражи мы общались.
Папа работал на лесоповале. Помню, мы как-то приехали, а он к нам вышел… с бутылочкой меда! Сказал, что повалили одно дерево, а там в дупле было полно меда. Они его разделили на всех заключенных, но больше всего выдали тем, кто болел и к кому дети приезжали.
А еще мама рассказывала (но я вот этого сама не помню), что однажды на свидание его не вывели. Сообщили, что он в карцере за то, что отказался «наушничать» — докладывать на других заключенных. И тогда маме подсказали, чтобы она меня подговорила подбежать к начальнику лагеря, заплакать и попросить, чтобы папу выпустили. Так я, по словам мамы, его от карцера спасла. Помню, папа выполнял двойную норму: был высокий, сильный, здоровый. За хорошую работу его выпустили досрочно.
Однако в этом вопросе Вера Николаевна ошибается: ударный труд не был причиной освобождения. Осужденных по политической 58-й статье не выпускали просто за перевыполнение нормы. В действительности в ходе начавшейся хрущевской оттепели удалось доказать факт фальсификации уголовного дела. Само дело закрыли. Николай Георгиевич Маланичев был полностью реабилитирован Постановлением Президиума Верховного суда РСФСР от 3 сентября 1955 года.
До сих пор доподлинно неизвестно, что именно послужило поводом для ареста. По одной версии, причиной стал донос секретаря партийной организации института, который вел разгульный образ жизни и заставлял студентов работать на своем личном огороде. Маланичев открыто критиковал его — и тот решил отомстить. По другой версии, поводом стали его заграничные командировки и банальная человеческая зависть одного из бывших сослуживцев. Удивительно, но сам Николай Георгиевич впоследствии сознательно вычеркнул лагерные годы из памяти. Он никогда публично не вспоминал о тяжелом труде на лесоповале и принципиально не пытался ознакомиться со своим следственным делом в архивах госбезопасности.
Вероятно, партийные органы и спецслужбы испытывали перед безвинно осужденным определенную неловкость. Иначе трудно объяснить, почему сразу после освобождения ему предложили руководящую должность — заместителя директора макаронной фабрики. Его восстановили в рядах КПСС и позволили экстерном завершить обучение. Уже в 1956 году, всего через год после реабилитации, Николай Георгиевич с отличием окончил Горьковскую юридическую школу. В приложении к его диплому значились 22 оценки «отлично» и только 2 — «хорошо».
По распределению Маланичева направили в город Сокол Вологодской области, где он стал адвокатом местной юридической консультации.
— Свой адвокатский дебют вспоминаю, — делился позже Николай Георгиевич. — Почему-то коленки дрожали, и язык как чужой был. А вот когда судил первый раз, то страшно не было.
Личное дело судьи Маланичева
Возможно, внутренняя уверенность объяснялась еще и генетической памятью, ведь дед Маланичева в свое время тоже был судьей.
Николай Георгиевич руководил судом более 30 лет. При нем работа ведомства была полностью открыта для общества и прессы. Вот как описывал один из судебных процессов Маланичева корреспондент районной газеты:
Вводят 49-летнего Коничева. Судье этот человек хорошо знаком: когда-то Маланичев уже судил его за хулиганство. Тогда суд проявил гуманность, поверив, что человек глубоко осознал свою вину и встанет на путь исправления. Однако Коничев снова в пьяном угаре избил человека и теперь понесет суровое наказание. Звучит приговор: «Именем РСФСР…» Спокойный, твердый голос, четкие слова. Коничев подвергнут лишению свободы с принудительным лечением от алкоголизма.
Но прежде чем определить срок, судья тщательно проанализировал, почему подсудимый не остановился после первого предупреждения суда, а продолжал катиться дальше по наклонной. Маланичев взвесил все обстоятельства, мотивы и даже поступки людей, окружавших Коничева, которые прямо или косвенно подтолкнули его к новому преступлению.
Деятельность народного судьи не ограничивается только залом заседаний. В нее входит и большая работа по профилактике правонарушений. Маланичев регулярно выезжает в колхозы и совхозы, выступает с лекциями, беседами на правовые темы на предприятиях, в учреждениях, в училищах и школах.
Вот еще один показательный отрывок из газетной публикации тех лет, раскрывающий характер судьи:
Большое горе пришло в семью Валентины Фёдоровны Егоренковой. На работе погиб ее муж. Соседи подсказали сходить к судье Маланичеву, поможет. Так и вышло. Во время судебного процесса представители организации пытались переложить вину на самого погибшего. Однако решение суда было принципиальным: организацию, где трудился мужчина, обязали выплатить денежную компенсацию и оказать всестороннюю помощь.
Когда случится беда, люди Сокольского района идут к Николаю Георгиевичу. Он внимательно выслушает каждого, успокоит и даст добрый совет.
Изучаю уголовные дела, которые вел Маланичев.
Вот один из его первых приговоров — датирован 15 апреля 1961 года. На скамье подсудимых оказались трое молодых людей, которые в состоянии алкогольного опьянения избили на улице прохожего. Нападение произошло «беспричинно, просто из хулиганских побуждений». Потерпевший пытался убежать, но нападавшие догнали его и продолжили избиение, пока милицейский патруль их не остановил. В приговоре описываются действия одного из хулиганов: «Двумя пальцами сделал форму вилки, пытался выткнуть глаза у потерпевшего». К счастью, довести этот умысел до конца хулигану не удалось, однако потерпевший провел в больнице шесть дней. Маланичев назначил всем троим одинаковое наказание — три года лишения свободы, а также обязал выплатить материальный ущерб в размере 25 рублей.
Судья Николай Маланичев