Страница 29 из 86
Глава 2 Яков Сталин: историческая экспертиза по разоблачению «фотошопа»
«Я солдата на фельдмаршала не меняю» — все мы слышали легендарную фразу, которую Сталин якобы произнес, когда Адольф Гитлер предложил обменять плененного Якова Джугашвили на бывшего командующего 6-й армией в Сталинградском котле фельдмаршала Фридриха Паулюса.
Но вот что странно: ни один человек, оставивший мемуары о той эпохе, не может подтвердить, что слышал эти слова лично. Откуда они взялись — до сих пор загадка.
Говорил ли их Сталин на самом деле? А если да, то не потому ли, что знал о гибели сына еще в начале войны (советская разведка работала блестяще, а ее агенты были даже в ближайшем окружении Гитлера)?
Трагическая судьба старшего сына вождя и сегодня волнует историков. В начале 2000-х группа лучших в стране военных криминалистов и историков Федеральной службы охраны (ФСО) изучила немецкие фотографии и записки из плена. Специалисты вынесли сенсационный вердикт: немцы применили технологии, которые в современном мире назвали бы «фотошопом». Автор этих строк получила результаты их исследования и побеседовала с одним из экспертов, его проводивших.
Вокруг старшего сына Сталина всегда ходило множество слухов. Главный из них утверждал, будто Яков был «нелюбимым ребенком». Однако многие современные историки это опровергают. В пользу их версии говорят сразу несколько фактов. Во-первых, свою первую жену, мать Якова, Иосиф Джугашвили любил страстно и глубоко оплакивал ее уход. Во-вторых, сам первенец вождя давал немало поводов для гордости: он был умен, прекрасно воспитан и успел получить два высших образования. Со временем наладился и быт: Якову выделили отдельную квартиру и автомобиль. В-третьих, именно по настоянию отца Джугашвили-младший поступил в Артиллерийскую академию. В те годы это могло служить доказательством того, что вождь готовил преемника к высокой государственной или военной должности. Принимая выпускников военных академий в Кремле, Сталин упомянул в речи, что лично читал конспекты «одного своего знакомого, который учится». Очевидно, что под «знакомым» скрывался собственный сын, чьими успехами отец искренне интересовался.
Яков Джугашвили
Что же касается таинственности вокруг фигуры Якова и отсутствия его снимков в прессе, то это могло объясняться не опалой, а его привлечением к секретной службе.
В первые же дни Великой Отечественной войны Яков ушел на фронт. Он командовал артиллерийской батареей 14-й танковой дивизии, однако точные обстоятельства его последнего боя до сих пор неизвестны.
Уже 16 июля 1941 года, во время тяжелых оборонительных боев на Смоленском направлении, над окопами советских солдат начали сыпаться немецкие листовки с шокирующим известием: сын Сталина сдался в плен. Спустя четыре дня, 20 июля, о захвате Якова Джугашвили в плен сообщило и берлинское радио. В радиоэфире его назвали командиром артиллерийской батареи.
Вскоре нацистская пропагандистская машина заработала на полную мощность. Из плена Яков пишет письмо отцу, где сообщает:
Обращение хорошее, скоро отправят в Германию…
Немецкие газеты публикуют фотографию Якова.
Немецкая листовка
Финальную точку в этой истории Третий рейх поставил в 1943 году. Немцы официально заявили, что Яков предпринял попытку самоубийства — бросился на колючую проволоку концлагеря Заксенхаузен и был застрелен часовым.
Фотомонтаж из иностранных газет
В начале 2000-х годов по инициативе ФСО сотрудники Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ провели масштабную работу, связанную с судьбой Якова Джугашвили.
Этот проект не носил официальный характер судебной экспертизы. Специалисты провели историческое расследование, но применили к архивным материалам строгие методы судебной медицины и криминалистики. Поскольку работа была сугубо научной, никакой подписки о неразглашении с экспертов тогда не брали.
Итак, что же именно изучали специалисты?
Во-первых, подлинник протокола допроса человека, назвавшегося Яковом Джугашвили, от 16 или 17 июля 1941 года. Этот документ обнаружили в 1948 году при разборе архивов, захваченных нашими войсками. В немецких бумагах значилось: «Допрашиваемый называет себя сыном председателя Совнаркома Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина Яковом Джугашвили». Там же содержалась важнейшая ремарка: пленник якобы свободно владеет английским, немецким и французским языками.
Однако здесь кроется ключевое противоречие. Настоящий Яков Джугашвили окончил Институт инженеров транспорта, а затем — Военную артиллерийскую академию. Он учился практически отлично, но имел одну известную близким особенность — был совершенно не способен к иностранным языкам.
Однако человек, находившийся в лагере, без труда объяснялся с пленными англичанами и французами, а также легко находил общий язык с немецкими офицерами. Этот факт подтвердили двое бывших военнопленных, которых разыскала Федеральная служба охраны. Они сидели в том же офицерском лагере, где до 1943 года содержался узник, именовавший себя сыном советского вождя.
Во-вторых, фотографии.
Главный судебно-медицинский эксперт Министерства обороны профессор Виктор Колкутин, а также эксперты Сергей Зосимов, Валерий Грибов, Сергей Абрамов получили от Федеральной службы охраны целую коллекцию материалов: снимки из немецких журналов, газет и пропагандистских листовок. Качество немецкой полиграфии было отменным, все изображения воспроизводились без искажений.
Фотомонтаж из иностранных газет
Поначалу кадры не вызывали никаких подозрений — обычная военная хроника.
— Я целую неделю не мог отделаться от ощущения, что что-то не так, — рассказывает Сергей Зосимов. — Я снова и снова возвращался к одному конкретному снимку. На нем человек в куртке с отложным воротником сидит за богато накрытым столом в компании двух немецких офицеров.
И вот — есть! Куртка на «Якове» застегнута на левую сторону. По-женски.
Может, просто напечатали с перевернутого негатива? Но нет — мундиры немецких офицеров рядом застегнуты правильно, по-мужски. Это доказывало, что негатив не переворачивали. Значит — монтаж.