Страница 28 из 86
Большую часть архивных материалов составляют протоколы допросов обвиняемого. Именно по ним можно воссоздать его психологический портрет и найти ответ на главный вопрос: ради чего он решился на злодеяние? До сих пор о личности ефрейтора почти ничего не было известно. Из кратких энциклопедических справок следовало лишь, что он родился в 1909 году в семье зажиточного крестьянина, оставался малограмотным (окончил всего-навсего один класс) и был женат. Вот и все.
Долгие поиски информации в архивах привели к весьма интересным открытиям.
Итак, отец Дмитриева был не просто зажиточным крестьянином, а баптистским проповедником. Будущий террорист рос в многодетной семье в окружении пяти братьев и сестры. Двое его братьев пострадали от новой власти: один был участником белогвардейского движения и погиб, другой — скончался в тюрьме, куда попал за антисоветские взгляды.
Сам Дмитриев поначалу даже пытался вступить в ВКП(б), но получил жесткий отказ из-за религиозного статуса отца. Судя по всему, именно это крушение надежд, а вовсе не трагедии с братьями заставило его впервые затаить обиду на советскую систему. После смерти родителей (мать умерла в 1931 году, отец — в 1934-м) молодой человек решает навсегда покинуть родные края.
Из Казахстана Дмитриев приехал в Москву в 1935 году и сразу устроился на завод «Стройдеталь». Его супруга устроилась на работу в ресторан гостиницы «Метрополь». В столице пара несколько лет прожила на Новой Башиловке в доме у тетки его супруги — женщины по фамилии Дитрих. Та была замужем за богатым немцем, у которого до революции в России было несколько ресторанов. Большевики отобрали у него все. Более того, обоих супругов репрессировали в 1934 году за поддержку германского фашизма. Не стоило удивляться, что еще до войны Дитрихи были недовольны советской властью. Могли ли они влиять на мировоззрение Дмитриева, которому предоставили и кров и хлеб? Наверняка.
Потом во время допросов Дмитриев вспомнит, как однажды муж тети прочел ему наедине «Протоколы сионских мудрецов» (экстремистское издание, распространение которого запрещено на территории РФ). Подследственный признавался, что эта книга произвела на него сильное впечатление.
В 1939 году во время Польской кампании Дмитриев был призван в ряды Красной армии и участвовал в освобождении Западной Белоруссии. Из его протоколов допроса следовало: «Я лично уничтожил 8 польских офицеров. За это был представлен к правительственной награде. Но не получил ее по непонятной мне причине».
Все эти события лишь сильнее озлобили Дмитриева. А вскоре началась Великая Отечественная война… Кого винить в том, что в первых боях мы потерпели поражение? Конечно, Сталина. Когда Савелий впервые попал на фронт в октябре 1941 года, он похитил из машины с боеприпасами две гранаты Ф-1. Их он планировал взорвать 7 ноября 1941 года во время праздничного шествия трудящихся на Красной площади. Представлял он это себе довольно просто — думал, что сможет метнуть эти гранаты на трибуну, где будет сидеть Сталин. Но ничего не вышло, потому что демонстрация на Красной площади в этот день так и не состоялась — был только военный парад.
В феврале 1942 года Дмитриев пытался перейти на сторону немцев, причем сделать это он планировал вместе с колонной автомашин. Реализовать задуманное ефрейтор не смог «по не зависящим от него причинам» — именно так зафиксировано в его показаниях. Об этом эпизоде позже подробно рассказывал и бывший красноармеец взвода управления 1201-го зенитно-артиллерийского полка Московского фронта ПВО по фамилии Филин.
А вот и самое интересное — 20 октября (то есть за две недели до теракта) Дмитриев снова подал заявление о вступлении в коммунистическую партию. Будущий террорист уточнял, что хочет «принять активное участие в общественно-политической жизни страны». Но ему парторганизация полка отказала. Если бы не это, как знать, возможно, теракта в ноябре 1942 года и не произошло бы… Или, наоборот, он смог бы выбрать более удачный момент для нападения?
Однако главный вопрос заключался в другом: действовал ли ефрейтор в одиночку, являлся членом подпольной антисоветской группы или вовсе выполнял задание вражеской разведки? Думаю, именно затянувшиеся поиски истины и отсрочили смерть Дмитриева. Следствие не знало, как преподнести случившееся Сталину (может быть, именно поэтому Микояна так и не признали потерпевшим и не допросили?). Проще было «заморозить» уголовное дело, чем неверно (скорее даже с политической точки зрения) его отобразить. Именно этим, видимо, объясняется тот факт, что некоторые страницы дела… исчезли.
В итоге Дмитриев продолжал оставаться за решеткой. Возможно, он даже надеялся на то, что его не расстреляют. В конце концов уже после вынесения постановления о предъявлении обвинения (подписано в 1944-м) никто и речи не вел о приговоре. Ничего не происходило больше шести лет. Ни допросов, ни каких-либо других следственных действий.
Но в какой-то момент всех, кто знал Дмитриева, — включая его коллег и сослуживцев, — внезапно арестовали и подвергли репрессиям. Сотни человек! Их всех признали виновными в антисоветской агитации. Развязка наступила в 1950 году, когда судьи Верховного суда СССР вынесли Дмитриеву расстрельный вердикт. Этот документ сохранился в архивах: кстати, он написан от руки, а не отпечатан на машинке. Сухие строчки о виновности и назначении высшей меры. Завершают архивное дело две последние справки: об исполнении приговора в тот же день и о конфискации имущества. В распоряжение государства был передан весь нехитрый скарб Дмитриева: зеркало, бритва, трубка кисейная, отвертка, ремень и золотник.
Запутавшийся в паутине собственных обид и слепой ненависти, Дмитриев потерял семью гораздо раньше, чем расстался с жизнью. Его судьба — человека, проведшего в неизвестности в каменном мешке в общей сложности восемь лет, — невольно вызывает жалость. Однако закон непреклонен.
— В его действиях есть состав преступления, — комментирует один из судей Верховного суда РФ, который рассматривал дело Дмитриева. — Он совершил то, за что и сегодня его бы ждало суровое наказание по российскому законодательству. Мотивы тут не столь важны. Покушение на жизнь людей — это тяжелейшее преступление. Так что реабилитации Савелий Дмитриев, на наш взгляд, не подлежит.