Страница 58 из 60
Глава 20 Голос из Европы и вызов
Лето 1940 года было в Красноярске изнуряюще жарким. Заводские корпуса раскалялись так, что в цехах невозможно было находиться, и Кошкин распорядился открыть все ворота и установить дополнительные вентиляторы. Работа от этого не останавливалась, сварочные автоматы Патона гудели круглые сутки, выплёвывая готовые корпуса Т-34–85, а из ворот сборочного цеха регулярно выкатывались новые машины.
Максим сидел в своём кабинете, просматривая сводки за неделю, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Козырев с газетой в руке. Лицо его было мрачнее обычного.
— Читай, — коротко сказал он, бросив газету на стол.
Максим развернул «Правду». Передовая статья кричала крупным шрифтом: «Капитуляция Франции. Позорное предательство правительства Петена». Он пробежал глазами по строкам: 22 июня, Компьенский лес, тот самый вагон, в котором в 1918-м Германия подписала капитуляцию, теперь принял обратную подпись. Франция пала. За шесть недель. Лучшая армия Европы, линия Мажино, всё рухнуло под ударами блицкрига.
Максим отложил газету и посмотрел в окно. Теперь карта Европы, которую он знал из своего времени, окончательно оформилась. Гитлер получил в распоряжение всю промышленность Франции, Бельгии, Голландии. Его следующий шаг был предсказуем и он знал, какой именно.
— Теперь ты понимаешь? — тихо спросил Козырев.
— Понимаю, — ответил Максим. — Теперь у него развязаны руки на западе. Через год он будет здесь.
— Жуков тоже так считает. Я разговаривал с Москвой вчера вечером. Он требует ускорить подготовку учений в Белоруссии. Но кое-кто в Генштабе считает, что Гитлер увязнет в Англии и нам ничего не грозит.
— Пусть считают, — Максим резко встал. — А мы будем делать своё дело. Где сейчас БТР?
— На полигоне. Грачёв и Воронцов готовят показательные испытания. Хотят проверить V-образное днище на реальном подрыве.
— Еду туда. Со мной?
Козырев кивнул, и через полчаса они уже мчались по пыльной дороге в сторону полигона.
На полигоне царило оживление. У края мишенного поля стоял БТР-40, теперь уже не опытный образец, а вторая машина малой серии, собранная с учётом всех доработок. Её днище имело чётко выраженный V-образный профиль, а на крыше вместо стандартной турели ДШК возвышалась новая башенка с увеличенным углом возвышения, готовая принять КПВ, как только тот появится. Грачёв лично руководил подготовкой к подрыву.
— Товарищ Егоров! — крикнул он, заметив Максима. — Вовремя. Сейчас будем рвать.
Максим подошёл ближе. Под днищем БТР сапёры уже установили заряд тротила, эквивалентный стандартной немецкой противотанковой мине. Внутри машины вместо людей разместили мешки с песком и измерительную аппаратуру.
— Давайте, — скомандовал Максим.
Все отошли в укрытие. Грачёв нажал на детонатор. Грохнул взрыв, в воздух взметнулись комья земли и пыли. Когда дым рассеялся, Максим первым вышел из укрытия и направился к машине. БТР стоял на колёсах, слегка присев на подвеске, но целый. V-образное днище приняло на себя ударную волну, рассеяв её в стороны. Внутри корпуса не зафиксировали избыточного давления, десант остался бы жив.
— Работает, — выдохнул Грачёв, обходя машину и осматривая сварные швы. — Ни одной трещины.
После испытаний Максим направился в училище. На танкодроме как раз отрабатывали взаимодействие пехоты и бронетехники. Три грузовика иммитироваашие новые бтр высаживали десант под прикрытием Т-34–85. Бойцы в новых касках выпрыгивали из кузова, рассыпались цепью и открывали огонь холостыми патронами. Командовал учениями старшина Смирнов, который после ранения под Ляхде уже не мог водить танк, но стал отличным инструктором.
Максим смотрел на слаженную работу экипажей и десантников и думал, что именно так будет выглядеть новая война: быстрая, манёвренная, где пехота не отстаёт от танков, а движется вместе с ними, прикрытая бронёй. Если они успеют развернуть такие части хотя бы в составе нескольких дивизий, картина июня сорок первого может быть совсем иной.
Вечером он вернулся на завод и сел за подготовку доклада. Москва всё ещё молчала, но Козырев намекнул, что вызов может прийти в любой день. Нужно было подготовить не просто отчёт о проделанной работе, а полноценный план реорганизации. Максим достал чистую тетрадь и начал писать, не карандашом, а чернилами, чтобы не исправлять, а излагать сразу набело.
Первым пунктом он вынес создание механизированных корпусов нового типа, не рыхлых, как в сорок первом, а компактных, насыщенных техникой, с единым управлением. Вторым пунктом обязательное оснащение каждого танка радиостанцией. Третьим пунктом массовое внедрение РПГ в пехотные подразделения. Четвёртым пунктом формирование бригад реактивной артиллерии на базе «Катюш». Пятым пунктом создание мобильных противотанковых резервов, вооружённых ПТР и новыми САУ.
Он писал до глубокой ночи, пока глаза не начали слипаться.
Домой он вернулся затемно. Наталья не спала, ждала его на кухне. На столе стоял остывший ужин.
— Опять до ночи? — спросила она без упрёка, просто констатируя факт.
— Готовил доклад, — ответил Максим, садясь за стол. — Франция пала, Наташа. Теперь война неизбежна.
— Ты всегда это знал, — она пододвинула к нему тарелку. — Просто теперь все остальные тоже начинают понимать.
Максим молча кивнул и принялся за еду. В тишине кухни было слышно, как тикают старые настенные часы, отсчитывая секунды, дни, недели, которые ещё оставались до июня сорок первого. Он не знал точно, когда придёт вызов. Но знал, что к тому моменту должен быть готов ко всему.
Ночь перед вызовом выдалась душной и беззвёздной. Тяжёлые тучи нависали над Красноярском, и даже привычный заводской гул казался приглушённым, будто город затаил дыхание. Максим долго не мог уснуть. Он лежал с открытыми глазами, слушал, как тикают старые ходики на стене, и в сотый раз прокручивал в голове предстоящий разговор. Он знал, что вызов придёт. Знал почти наверняка. Слишком многое было поставлено на карту, слишком громким эхом разнеслись по Москве результаты Уральских учений. Жуков не мог молчать. Сталин не мог не заинтересоваться.