Страница 47 из 60
Глава 17 Урал
Начало мая 1940 года выдалось на удивление тёплым и ясным. В Красноярске уже вовсю таял снег, по дорогам бежали ручьи, а из-под земли пробивалась первая зелень. Максим стоял на перроне вокзала, сжимая в руке билет до Свердловска. Рядом с ним стоял Козырев, в походной форме, с вещевым мешком за плечами. Поезд уже подали, и паровоз нетерпеливо пыхтел, выпуская клубы пара.
— Егоров, — сказал Козырев, — ты уверен, что нам нужно ехать сейчас? У нас ещё есть время до учений.
— Времени нет, — ответил Максим. — Если мы хотим, чтобы всё прошло идеально, нужно проверить каждую деталь, сами лисно, только ты и я и те кому мы доверяем. Танки, экипажи, связь, снабжение. Всё должно быть готово к приезду Жукова.
— Ты боишься, что что-то пойдет не так?
— Мы должны проявить себя и войти в ближний круг Жукова, — ответил Максим.
— Хорошо, — кивнул Козырев. — Тогда поехали.
Они сели в поезд. Вагон был плацкартным, но Козырев договорился о двух отдельных местах в купе. Поезд тронулся, и за окном поплыли весенние сибирские пейзажи: ещё не растаявший снег в ложбинах, тёмные проталины, редкие деревеньки с дымящимися трубами. Максим смотрел в окно и думал о предстоящем. Учения на Урале это был его шанс убедить военное командование в том, что резервы, которые они накопили, могут изменить план всего.
Через три дня они прибыли на Урал. Свердловск встретил их суетой, большой промышленный город. Оттуда на машине они добрались до секретного объекта: подземного ангара, где хранились сотни танков, десятки «Катюш», САУ и ПТР.
Максим вышел из машины и замер. С виду это был обычный склон холма, заросший соснами и берёзами. Но за массивными железными воротами, которые открывались с помощью лебёдки, скрывался целый подземный город.
— Внушительно, — сказал Козырев, стоя рядом.
— Это да, — ответил Максим. — Пойдём, смотреть.
Они прошли внутрь. В ангаре было прохладно. Ряды танков уходили вдаль, подсвеченные редкими лампами. Максим шёл вдоль них, останавливаясь у каждой машины, проверяя состояние гусениц, люков, орудий.
— Этот танк стоит уже три месяца, — сказал он, указывая на Т-34–85. — Нужно проверить аккумулятор, масло, топливо. Иначе на учениях он не заведётся.
— Я дам команду, — сказал Козырев.
Максим кивнул и пошёл дальше. Он осматривал «Катюши», проверял направляющие, крепления, систему залпового огня. Потом САУ, ПТР, РПГ. Всё должно было быть готово к учениям.
К вечеру он встретился с командирами частей, которые должны были участвовать в манёврах. В небольшой комнате при ангаре собрались офицеры: суровые, обветренные, с внимательными глазами. Они сидели за длинным столом, на котором лежала карта полигона.
— Товарищи, — начал Максим, — мы собрались здесь, чтобы обсудить план предстоящих учений. Они будут проходить в два этапа. Первый этап это развёртывание и марш. Второй это атака с применением всех видов оружия.
Он подошёл к карте, показал места дислокации, направления движения, цели.
— Наша задача — показать, что новая техника готова к бою. Мы должны продемонстрировать слаженность, скорость и огневую мощь.
— А если техника подведёт? — спросил один из офицеров.
— Не подведёт, — твёрдо сказал Максим. — Я лично проверил каждую машину. Всё будет работать.
Офицеры закивали. Обсуждение продолжалось несколько часов. Максим отвечал на вопросы, уточнял детали, вносил правки в план.
Когда все разошлись, он остался один. Сидел за столом, смотрел на карту и думал о предстоящей встрече с Жуковым.
Козырев подошёл к нему.
— Егоров, ты чего не отдыхаешь?
— Думаю, — ответил Максим. — О том, что будет после учений.
— А что будет?
— Если всё пройдёт хорошо, то я смогу поговорить с Жуковым и в кое-чем его убедить.
Козырев кивнул.
Следующие дни он также обходил ангары. Проверял готовность техники, говорил с механиками, водителями, наводчиками. Всё было в порядке. Учения были готовы к началу.
Конец мая 1940 года выдался на Урале по-настоящему летним. Солнце припекало так, что даже в тени сосен было тепло, а воздух наполнился запахом молодой травы. Максим стоял у входа в подземный ангар, вглядываясь вдаль, где за поворотом дороги должна была показаться машина с Жуковым.
Козырев нервно курил папиросу, поглядывая на часы.
— Он должен был быть здесь час назад, — сказал он.
— Дорога дальняя, — ответил Максим. — И мало ли что еще.
Наконец из-за поворота показалась чёрная машина. За ней сразу ещё две, с охраной. Машины остановились у входа, и из первой вышел Георгий Константинович Жуков: высокий, подтянутый, в простой полевой форме, без орденов, с уставшим, но внимательным взглядом.
— Товарищ Егоров? — спросил он, протягивая руку.
— Так точно, товарищ командующий, — ответил Максим, пожимая её. — Добро пожаловать на Урал.
— Наслышан о вашей технике, — сказал Жуков, оглядываясь. — Показывайте.
Максим повёл его в ангар. Когда тяжёлые ворота открылись, Жуков на мгновение замер. Ряды танков, «Катюш», САУ и ПТР уходили вглубь, подсвеченные редкими лампами.
— Это ваше хозяйство? — спросил он.
— Наше, — ответил Максим. — Мы готовили его больше года. Танки, артиллерия, связь, обученные экипажи.
Жуков прошёл вдоль рядов, останавливаясь у каждой машины. Он трогал броню, заглядывал в люки, задавал вопросы.
— Сколько здесь танков?
— Двести тридцать семь Т-34–85, — ответил Максим. — Плюс пятьдесят Т-34–57, сорок «Катюш», двадцать САУ и около трёхсот ПТР.
Жуков присвистнул.
— Впечатляет, — сказал он. — Но техника это только половина дела. Экипажи готовы?
— Готовы, — твёрдо ответил Максим. — Завтра вы увидите их в деле.
Жуков усмехнулся.
— Вы уверены, что они справятся?
— Уверен, — ответил Максим. — Я сам проверял каждую машину и каждого водителя. Они умеют не только водить, но и воевать.
Они прошли в штабной вагон, где была развёрнута карта полигона. Максим подробно рассказал о предстоящих учениях: развёртывание, марш, атака с использованием всех видов оружия. Жуков слушал внимательно, иногда задавал вопросы.
— А что с горючим? — спросил он. — Хватит?
— Хватит, — ответил Максим. — Мы завезли запас на две недели учений.
— А боеприпасы?
— Тоже в порядке.
Жуков откинулся на спинку стула.
— Егоров, вы хорошо подготовились. Но я должен увидеть всё своими глазами.
— Завтра увидите, — сказал Максим. — Учения начнутся на рассвете.