Страница 45 из 60
— Товарищи! Сегодня мы начинаем новую эру на нашем заводе и в первом цеху. Профессор Патон создал метод сварки, который позволит нам делать корпуса в разы быстрее. Учитесь, работайте, не бойтесь ошибаться.
Рабочие загудели. Кто-то скептически хмыкнул, кто-то с надеждой посмотрел на новое оборудование.
В последующие дни Максим почти не выходил из первого цеха. Он стоял рядом с Патоном, наблюдая, как автомат наносит ровный шов на броневой лист. Сварка шла под слоем флюса, дуга горела стабильно, металл соединялся прочно и быстро. Время сборки корпуса сокращалось на глазах.
— Смотрите, — сказал Патон, показывая на срез шва, — никаких пустот, никаких трещин. Прочность выше, чем при ручной сварке. Это идеальный результат.
Максим провёл пальцем по шву, проверил его на ощупь. Гладкий, ровный, без заусенцев.
— Сколько времени экономит один автомат? — спросил он.
— На сборку корпуса — примерно три часа вместо десяти, — ответил Патон. — Если поставить пять таких автоматов, мы сможем сваривать корпус за два часа.
Максим кивнул. Он знал, что это прорыв.
Через несколько дней первый корпус, сваренный по новой технологии, сошёл с конвейера. Максим стоял рядом с Кошкиным, когда крановщик опустил готовую конструкцию на стапель.
— Получилось, — сказал Кошкин, снимая очки. — Идеальный шов, ровные углы, никакого брака.
Максим обошёл корпус, проверил каждую деталь. Всё было точно, как в чертежах.
— Давай запускать второй автомат, — сказал он. — И третий и остальные. Мы должны успеть сейчас запустить все.
В следующие недели они установили ещё четыре сварочных автомата во втором цехе. Патон обучал рабочих, показывал, как правильно настраивать оборудование, как менять флюс, как проверять качество швов. Рабочие, сначала скептически относившиеся к новой технологии, быстро оценили её преимущества.
— Это же чудо! — сказал один из сварщиков, когда его бригада сварила корпус за три часа вместо десяти. — Раньше мы мучились по два дня, а тут за полсмены!
Максим улыбнулся. Он знал, что это только начало.
В середине марта он собрал совещание. В кабинете сидели Кошкин, Воронцов, Кузьмин и Патон.
— Товарищи, — сказал Максим, — метод Патона полностью внедрён. Теперь мы можем сваривать корпуса в три раза быстрее. Это значит, что наш план по танкам на 1940 год будет выполнен и даже перевыполнен
— Сколько мы сможем сделать? — спросил Кошкин.
— Если всё пойдёт как сейчас, к сентябрю у нас будет больше пятисот Т-34–85, — ответил Максим.
Кошкин присвистнул.
— Это больше, чем мы планировали.
— Мы будем делать больше, — твёрдо сказал Максим. — Потому что танки нужны родине.
Вечером он остался в кабинете один. На столе лежала карта страны, и он смотрел на неё, думая о том, что успех зависит от каждой детали. Сварка, станки, люди, всё это должно было работать как единый механизм.
Козырев зашёл без стука.
— Егоров, — сказал он, — я слышал о ваших успехах. Ворошилов очень доволен методом Патона. Говорят, он хочет внедрить его на других заводах.
— Пусть внедряет, — ответил Максим. — Чем быстрее, тем лучше. Нам нужны танки.
— А ты не боишься, что немцы узнают?
— Узнают, — сказал Максим. — Но к тому времени у нас будет больше танков, чем они ожидают.
Козырев кивнул и вышел.
Максим остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на дымящие трубы. Завод жил своей жизнью, работал, дышал.
Апрель 1940 года встречал Красноярск по-весеннему тёплым солнцем, звонкой капелью и запахом оттаявшей земли. Максим стоял на крыльце полигонного штаба, вглядываясь вдаль, где на заснеженном ещё поле виднелись очертания новых построек: казармы, учебные классы, мастерские, столовая. Всё это было построено за зиму силами военных строителей и заключённых, которых Козырев пригнал из ближайшего лагеря.
Училище при полигоне было готово. Сегодня первый день занятий.
Максим прошёл по территории. В казармах уже разместили курсантов: двести человек, бывших трактористов, комбайнёров, добровольцев, а также несколько молодых парней из самого Красноярска, которые мечтали стать танкистами. Также прибыли опытные действующие танкисты осваивать новый танк. Они стояли на плацу в новенькой форме, непривычно выпрямившись, но всё ещё неуклюже переминаясь с ноги на ногу.
— Вы будете первыми, кто сядет за рычаги наших танков, — сказал Максим, обращаясь к ним. Голос его разносился в воздухе. — Мы сделали оружие, но оружие без человека это просто железо. От вас зависит, как оно будет воевать. Учитесь, потому что от вас зависит победа. Учителя у вас самые лучшие. Те, кто воевал на Халхин-Голе, кто прошёл Испанию, кто только что вернулся с финской войны. Слушайте их, запоминайте, не стесняйтесь спрашивать.
Среди инструкторов он видел знакомые лица: старшина Смирнов, командир САУ, стоял в первом ряду, опираясь на трость (его ранили под Ляхде, но он выжил и настоял на том, чтобы учить молодых). Рядом с ним стоял механик-водитель, воевавший на Халхин-Голе, и двое танкистов, которые воевали в Испании. Это был цвет танковых войск.
Первые занятия начались тут же. Максим прошёл в ангар, где стояли несколько учебных Т-34–85, и наблюдал за тем, как механиков-водителей учат трогаться с места. Молодые парни, привыкшие к тракторам, с опаской смотрели на стальные рычаги, искали педали, путали передачи.
— Спокойно, — говорил инструктор, старый танкист с прокуренными усами. — Это не трактор, это машина. Глазами смотри, руками чувствуй, а ногами… ногами ты ей жизнь даёшь.
Потом были занятия для наводчиков, их учили стрелять из «Катюш», и Максим видел, как парни со сбитыми на затылок пилотками старательно крутили маховики, пытались попасть в мишени.
А в соседнем классе пехота осваивала РПГ. Максим заглянул туда и увидел, как молодой курсант, сутулый, держит гранатомёт в трясущихся руках.
— Боишься? — спросил он.
— Есть немного, — ответил парень. — Тяжёлый он, и стреляет громко.
— Громко — не страшно, — сказал Максим. — Страшно, когда не стреляет. Ты запомни: эта штука остановит танк. Тот, кто будет идти на тебя. Ты не боишься, ты готовишься.
Курсант кивнул, чуть успокоившись.
— Понял, товарищ Егоров.
— А теперь учись. И не бойся ошибаться.
Максим пробыл на полигоне целую неделю. Каждый день он наблюдал за занятиями, подходил к разным группам, задавал вопросы, иногда сам садился за рычаги и показывал, как нужно делать.