Страница 3 из 60
— Дело твоё, Егоров. Только без глупостей. Охрана будет рядом, но на расстоянии. Не обижайся, порядок такой.
— Не обижаюсь, — ответил Максим.
Они пошли по улице Горького, тогда она ещё носила это имя. Москва шумела, сверкала огнями. Витрины магазинов манили прохожих. Максим остановился у универмага.
— Зайдём? — спросил он. — Хочу подарки детям и Наталье купить. Я ведь почти ничего им не привожу. Всё работа, работа.
— Зайдём, — усмехнулся Козырев. — Ты, Егоров, с женщинами не умеешь. Подарок это важно. Сам знаешь, жена есть жена.
В универмаге было людно. Максим долго выбирал: для Ларисы куклу с фарфоровым лицом и плюшевого мишку, для Ванятки книгу про танки с картинками и модель самолётика. А для Натальи… он растерялся. Что дарить женщине, которая ждала его три года, верила, не бросила, когда все отворачивались?
— Возьми шёлковый платок, — посоветовал Козырев, указывая на витрину с яркими тканями. — Женщины такое любят.
— А ты, я смотрю, знаток, — усмехнулся Максим.
— Был женат, — коротко ответил майор.
Максим купил платок, синий, с золотой каймой, мягкий, как облако. Продавщица упаковала его в коробку, перевязала ленточкой. Потом они зашли в кондитерскую, взяли коробку конфет и пирожных. Козырев всё пытался заплатить, но Максим настоял на своём.
— Мне со Сталиным не каждый день разговаривать, — сказал он. — Деньги есть. Потрачу с удовольствием.
На улице снова пошёл мелкий дождь. Максим поднял воротник, прижал свёртки к груди. Они дошли до гостиницы «Москва», где Козырев заранее забронировал номера. Но Максим не спешил заходить. Стоял, глядя на огни города, на Кремль, на звёзды, которые прятались за тучами.
— Знаешь, Козырев, — сказал он, — а я в первый раз в Москве не смотрю по сторонам. Всё некогда было. То в Кремль, то в лагерь… А город-то красивый. И люди другие. Не такие, как в Сибири. Спокойнее, что ли.
— Москва — столица, — ответил Козырев. — Здесь всегда так. А ты что, думаешь переезжать?
— Думаю, — честно признался Максим. — Детям здесь школа лучше, Наталье работа. Да и заводами из Москвы управлять сподручнее. Но пока нет. Надо довести дело в Красноярске до ума. А там видно будет.
— Смотри, — сказал Козырев. — Переезд — дело хлопотное. Но если захочешь, то помогу. Берия не откажет.
— Спасибо, — ответил Максим. — Но не сейчас.
Они зашли в гостиницу. В номере было тепло, пахло свежим бельём. Максим разложил покупки на столе, полюбовался. Кукла смотрела на него фарфоровыми глазами, мишка улыбался. Он вдруг остро почувствовал, как соскучился по дому, по детскому смеху, по Натальиным пирогам. И Москва показалась чужой, несмотря на всю её красоту.
— Нет, — сказал он вслух. — Не перееду. Сибирь это моё место. А Москва пусть остаётся столицей.
Он лёг на кровать и долго ещё слушал, как за окном шумит город, в котором он мог бы жить, но не захотел.
А утром самолёт до Красноярска. Домой.
А в Европе всё ещё шла война.