Страница 17 из 60
Он обошёл цех, проверил другие участки. Рядом с пусковой установкой стояли готовые направляющие, на стеллажах лежали корпуса снарядов. Работа шла, хоть и медленно.
— Алексей Иванович, — сказал Максим, возвращаясь к Кравченко, — давайте, пока вы ждёте порох, отрабатывайте механику. Чтобы, когда топливо приедет, мы могли сразу запустить серию.
— Понял, — ответил тот.
Максим пробыл в четвёртом цехе до вечера. Он помогал Кравченко с расчётами, проверял чертежи, иногда сам брался за инструмент. К концу дня они собрали второй образец направляющей, но проблема с порохом оставалась.
— Завтра выезжаем на полигон, — сказал Максим. — Испытаем то, что есть. Хотя бы механику проверим.
На следующее утро, одиннадцатого октября, Максим и Кравченко выехали на полигон. С ними была группа техников и грузовик с пусковой установкой. На месте они развернули её, зарядили учебными снарядами.
— Первый залп, — скомандовал Максим.
Кравченко нажал кнопку. Снаряды один за другим сорвались с направляющих, но летели неровно, некоторые падали раньше времени. Разброс был слишком большим.
— Не то, — сказал Максим, глядя на результаты.
— Не то, — повторил Кравченко. — Надо менять порох.
Они вернулись на завод. Максим пошёл к Козыреву.
— Мне нужен контакт с Ленинградом, — сказал он. — Там есть лаборатория, которая работает над твёрдым топливом. Надо связаться с ними, заказать партию.
— Я позвоню, — ответил Козырев. — Но обещать не могу.
— Обещай, — твёрдо сказал Максим. — От этого зависит оружие, которое спасёт тысячи жизней.
Козырев вздохнул, взял трубку.
Вечером Максим вернулся домой. Наталья накрыла ужин, дети уже спали.
— Ты сегодня поздно, — сказала она.
— Работа, — ответил он. — «Катюши» пока не готовы.
— А когда будут?
— Когда привезут порох. Или когда мы сами его сделаем.
— Ты справишься.
— Я знаю.
Он поел, выпил чай и лёг спать. Завтра предстоял новый день. Тяжела жизнь нового управленца…
Двенадцатое октября. Утро. Максим проснулся затемно, ещё до рассвета, и долго лежал, глядя в потолок. Осень вступала в свои права, за окном было темно, холодно, где-то вдалеке уже слышался гул заводских труб. Он встал, умылся ледяной водой, оделся. На кухне Наталья хлопотала у плиты, ставила чайник.
— Ты сегодня рано, — сказала она, обернувшись.
— Работы много, — ответил Максим, садясь за стол. — «Катюши» почти готовы, но надо дожать. Плюс Кошкин просил помощи с катками.
— А дети?
— Дети спят. Пусть спят.
Он быстро позавтракал, выпил чаю, поцеловал Наталью и вышел. Утро было морозным, на траве лежал иней. Максим зашагал к заводу, вдыхая холодный воздух. Завод уже жил своей жизнью: дымили трубы, гудели лебёдки, перекликались рабочие.
Первым делом он направился в первый цех. Кошкин стоял у стапеля, командовал сваркой двенадцатого корпуса. Увидев Максима, он подошёл.
— Егоров, — сказал он, — двенадцатый закладываем. Тринадцатый начинаем завтра. Темп хороший.
— А резина? — спросил Максим. — Бандажи для катков?
— Проблема, — вздохнул Кошкин. — Пришла партия, но половина бракованная. Резина трескается, не держит нагрузку. Придётся возвращать.
— Свяжись с Козыревым. Пусть звонит в Москву. Нам нужны качественные бандажи.
— Понял.
Максим обошёл цех, проверил сварку, крепления. Всё было в порядке. Очередной танк 57-го калибра уже стоял на выходе, готовый к отправке на полигон.
— Его сегодня? — спросил он.
— Да, — ответил Кошкин. — Воронцов уже готовит.
— Хорошо.
Он вышел из первого цеха и направился в восьмой. Там Соколов и Лосев уже работали. На столе лежал готовый макет радиостанции, такой компактный, с антенной и блоком питания.
— Товарищ Егоров, — сказал Соколов, увидев его, — мы закончили. Связь на два километра вообще чистая, без помех.
— Проверяли?
— Проверяли. Вчера вечером. Два километра, голос слышно отчётливо.
Максим подошёл, осмотрел макет. Всё было аккуратно, надёжно.
— Запускайте первую партию, — сказал он. — Десять штук. На следующей неделе установим на танки.
— Сделаем, — ответил Соколов.
Максим оставил их и направился в четвёртый цех. Там Кравченко склонился над чертежами новой направляющей.
— Алексей Иванович, — сказал Максим, — как дела?
— Направляющие готовы, — ответил тот. — Конструкция улучшена. Разброс должен быть меньше.
— А порох?
— Козырев сообщил, что из Ленинграда отправлен. Будет через три дня.
— Хорошо. Тогда ждём.
Максим задержался в четвёртом цехе до обеда, помогая Кравченко с расчётами. К концу дня они подготовили всё для приёма груза.
Вечером Максим зашёл в кабинет, сел писать отчёт. В дверь постучали. Вошёл Козырев.
— Егоров, — сказал он, — есть новости. Берия интересуется «Катюшами». Спрашивает, когда будут готовы.
— Через неделю, — ответил Максим. — Как только приедет порох, проведём испытания.
— Он хочет быть уверен, что это не пустая трата ресурсов.
— Скажи ему, что это не пустая трата. Это оружие, которое спасёт тысячи жизней.
Козырев кивнул и вышел.
Четырнадцатое октября. Утро. Максим стоял на станции, ждал вагон с порохом. Поезд прибыл вовремя. Из теплушки выгрузили огромное количество ящиков, обшитых железными полосами.
— Принимайте, — сказал проводник.
Максим открыл один ящик, проверил содержимое. Порох выглядел качественным, таким однородным, сухим.
— Грузим, — сказал он рабочим.
Ящики перевезли в четвёртый цех. Кравченко, увидев их, засиял.
— Наконец-то, — сказал он. — Теперь можно начинать.
В тот же день они приступили к снаряжению первой партии снарядов. Работали до вечера, не отвлекаясь. К концу дня было готово десять снарядов.
— Завтра едем на полигон, — сказал Максим.
— Ночью? — спросил Кравченко.
— Ночью. Чтобы никто не видел.
В десять вечера колонна выехала с территории завода. Впереди грузовик с солдатами, за ним пусковая установка на шасси грузовика, следом ещё один грузовик с запасными частями и ящиками со снарядами. Максим сидел в кабине головной машины, рядом с Кравченко.
— Волнуешься? — спросил он.
— Есть немного, — признался Кравченко. — Слишком многое зависит от этого залпа.
— Всё будет хорошо, — ответил Максим. — Мы проверили всё, что могли.