Страница 13 из 60
Глава 5 Испытания и связь
Утро тринадцатого сентября выдалось ясным, но холодным. Максим проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза, а над ним стоял Козырев, уже одетый, с кружкой горячего чая.
— Вставай, Егоров. Солнце уже высоко. Сегодня большой день.
Максим сел на нарах, потёр лицо. За окном палатки действительно светило солнце, но воздух был студёным.
— Сколько времени? — спросил он.
— Семь. Завтрак готов. Поешь и на полигон.
Он встал, умылся из фляги, натянул комбинезон и вышел. На улице уже кипела жизнь. Солдаты таскали ящики со снарядами, Соболев и Дроздов размечали мишенное поле, Кузьмин возился с инструментом у ангара. Кошкин стоял у танка, протирал броню ветошью.
— Доброе утро, — сказал Максим, подходя.
— Доброе, — ответил Кошкин. — Мы уже готовы к испытаниям.
— Тогда начинаем.
За завтраком, как обычно, была каша с тушёнкой и сладкий чай. Максим жевал быстро, мысли были о предстоящем дне. Сегодня первый серийный Т-34–85 должен был пройти боевые испытания. Всё, что они строили, всё, ради чего работали дни и ночи, должно было сейчас подтвердиться или опровергнуться.
После завтрака Максим собрал всех у ангара.
— Товарищи, — сказал он, — сегодня первый боевой выстрел серийного танка. Стрелять будем с места и с ходу, по неподвижным и движущимся мишеням. Задача: поразить цели, зафиксировать отклонения, доложить. Вопросы?
— Нет, — ответил Кошкин.
— Тогда по местам.
Экипаж занял позиции. Максим поднялся в башню, сел на место командира, проверил связь с наводчиком через переговорное устройство. Наводчиком был Соколов он уже хорошо освоил прицел. Пётр за рычагами, Иванов заряжающий.
— Пётр, заводи.
Двигатель заурчал, танк вздрогнул. Максим дал команду:
— Соколов, мишень пятьсот метров. Цель макет танка, центр. Огонь по готовности!
— Цель вижу, — ответил Соколов. — Навожу.
Он крутил маховики, пушка медленно поднималась, поворачивалась. Прошло несколько секунд.
— Готов.
— Огонь.
Грохот выстрела был оглушительным. Танк дёрнулся, из пушки вырвался сноп пламени. Снаряд ушёл вдаль, и через мгновение на мишенном поле взметнулся столб земли.
— Попадание! — доложил Соколов.
— Отлично, — сказал Максим. — Следующий.
Стрельбы продолжались несколько часов. Отстреляли двадцать снарядов по разным мишеням (помимо привезенных снарядов имелись в наличие и на полигоне). Результаты были отличными кучность попаданий в пределах допустимого, бронепробиваемость на уровне расчётной.
— Теперь движение, — сказал Максим. — Пётр, скорость двадцать километров в час. Соколов, цель танк на пятьсот метров. Огонь по готовности.
Танк двинулся. Пыль поднималась, двигатель ревел. Соколов крутил маховики, пытаясь удержать прицел на цели.
— Огонь!
Выстрел. Снаряд попал точно в центр.
— Отлично, — сказал Максим. — Ещё.
До обеда отстреляли ещё двадцать снарядов на ходу. Попаданий было пятнадцать, отличный результат.
— А теперь, — сказал Максим, — проверим ремонтопригодность.
— То есть? — спросил Кошкин.
— Имитируем поломку. Нужно понять, как быстро мы можем починить танк в полевых условиях.
— Какую поломку?
— Например, слетевшую гусеницу.
— Жёстко, — усмехнулся Кошкин.
— Но реалистично.
Максим распорядился снять одну гусеницу. Рабочие начали работу, потом остановились.
— Засекайте время, — сказал он.
Ремонт занял два часа. Рабочие, привыкшие к заводским условиям, в поле работали медленнее. Но к концу второго часа гусеница была установлена, танк готов к движению.
— Молодцы, — сказал Максим. — Но надо быстрее. В бою два часа это непозволительная вечность.
— Тренироваться нужно, — ответил Кошкин.
— Будем тренироваться. На полигоне и в училище.
Он подошёл к Козыреву.
— Ну что, майор, — спросил он, — как тебе?
— Впечатляет, — ответил тот. — Танк просто зверь. А ремонт? Два часа конечно многовато, но для первого раза нормально.
— Учиться будем.
К вечеру, когда солнце начало садиться, Максим собрал всех у ангара. Подвёл итоги.
— Танк показал себя отлично, — сказал он. — Стрельба точная, ходовая надёжная. Ремонт, ну есть над чем работать. Но в целом мы готовы к серии.
На следующее утро Максим и Козырев встретились с военными инженерами. Обсуждали план танкового училища при полигоне. Приехали два полковника из Москвы, специалисты по строительству военных объектов.
— Товарищ Егоров, — сказал один из них, — у нас есть типовой проект. Казармы на двести человек, классы, столовые, мастерские.
— Маловато, — ответил Максим. — Нам нужно на пятьсот. И не просто казармы, а учебный полигон для стрельб и вождения.
— Это дорого.
— Война дороже.
Полковник вздохнул, но спорить не стал.
— У вас есть конкретные требования?
— Да. Во-первых, танкодром это для обучения вождению. С разными рельефами: песок, глина, камни, подъёмы, спуски. Во-вторых, стрельбище для тренировки экипажей. И наблюдательные вышки. В-третьих, ремонтные мастерские для обучения техников.
— И сколько времени вы даёте?
— До весны. К маю всё должно быть готово.
— Это нереально.
— Реально, — твёрдо сказал Максим. — У нас есть техника, люди и поддержка товарища Сталина.
Споры продолжались два дня. Максим и инженеры обсуждали каждый объект: расположение казарм, размеры классов, количество мишеней на стрельбище. К вечеру второго дня план был утверждён.
— Договорились, — сказал полковник. — Будем строить.
— Быстро, — добавил Максим.
— Постараемся.
Козырев, присутствовавший на всех переговорах, кивнул.
— А утверждение в Москве я беру на себя, — сказал он. — Завтра же свяжусь с товарищем Берии.
— Хорошо, — ответил Максим. — Ждём.
Они вышли из штабного домика. Солнце садилось, заводские трубы дымили вдалеке.
— Ну что, Егоров, — сказал Козырев, — кажется, мы справились.
— Пока нет, — ответил Максим. — Но мы на правильном пути.
Переночевали на полигоне.
Утром Максим сел в машину, Козырев за руль.
Возвращение в Красноярск состоялось утром пятнадцатого сентября. Максим сидел в кабине рядом с Козыревым и смотрел на знакомые улицы, на дымящие трубы, на редких прохожих, которые уже спешили по своим делам. Всё было как всегда, и в то же время всё изменилось. Полигон показал, что танк готов, что серийное производство можно наращивать, что время работает на них.