Страница 12 из 60
— Покажи, — сказал Максим.
Кошкин подвёл его к стапелям. На одном уже лежало днище четвёртого корпуса, на втором днище пятого. Рядом стояли сварщики, сборщики, крановщики.
— Бригада Степанова на четвёртый, Ковалёва на пятый, — объяснил Кошкин. — Работаем параллельно, чтобы не терять время. Остальные смотрят и учатся.
— А качество? — спросил Максим.
— Проверяю каждые два часа. Если брак, то сразу переделываем.
— Хорошо. Начинайте.
Степанов и Ковалёв подошли, доложили о готовности. Максим дал команду. Сварщики включили аппараты, искры полетели в разные стороны. Лязг металла, гул моторов, крики команд, это всё смешалось в единый ритм. Четвёртый и пятый корпуса начали свой путь к рождению.
Максим постоял, понаблюдал. Работа шла споро, без задержек. Кошкин метался между стапелями, проверял швы, подгонял детали.
— Так, — сказал он, остановившись у четвёртого, здесь нужно усилить сварку. Иначе при попадании снаряда разойдётся.
Рабочий кивнул, переделал.
Максим оставил первый цех и направился в третий. Там Воронцов готовил к запуску первый танк 57-го калибра. Он стоял на сборочной линии, без башни, но с двигателем и ходовой.
— Егоров, — сказал Воронцов, — смотри. У нас всё готово. Осталось установить пушку.
— Пушка пришла? — спросил Максим.
— Пришла. Вчера вечером. Из Москвы. Грабин прислал первый образец. Говорит, что доведёт до ума после наших испытаний и даст большую партию.
— Где она?
— Вон там, в ящике.
Максим подошёл, открыл ящик. Пушка 57-го калибра была компактнее 85-мм, но выглядела серьёзно. Длинный ствол, сложный затвор, дульный тормоз.
— Устанавливай, — сказал Максим. — Сегодня же.
— Мы уже начинаем, — ответил Воронцов.
Рабочие подняли пушку краном, начали устанавливать в башню. Максим стоял рядом, следил за процессом.
— Левее, — командовал он. — Чуть левее. Так. Опускай.
Пушка встала на место. Воронцов проверил крепления, подключил противооткатные устройства.
— Готово, — сказал он. — Завтра можно испытывать.
— Не завтра. Сегодня ночью. Мы выезжаем на полигон на первом серийном. А твой танк пусть пока стоит. Проверим его после.
— Понял, — кивнул Воронцов.
Максим прошёлся по цеху, осмотрел сборочную линию. Всё было готово к серийному выпуску Т-34–57. Оставалось только дождаться испытаний.
К обеду Максим вернулся в первый цех. Четвёртый и пятый корпуса уже начали обретать очертания. Степанов и Ковалёв работали без передышки.
— Как идёт? — спросил Максим.
— Нормально, — ответил Степанов. — К вечеру будут борта.
— А Ковалёв?
— Он уже борт варит.
Максим кивнул и вышел. Оставалось ещё много дел.
К пяти часам вечера он собрал всех у проходной. Кошкин, Воронцов, Кузьмин, Кравченко, Соколов, Козырев все были на месте.
— Товарищи, — сказал Максим, — сегодня ночью выезжаем на полигон. Первый серийный Т-34–85. Проверим его в деле. Повторяю еше раз, то что говорил вчера. Козырев организует охрану и машины сопровождения.
— Всё готово, — сказал Козырев.
— Я, ты, Козырев, Пётр за рычагами, и ещё солдаты из охраны. Остальные на заводе. Воронцов, ты за главного. Кузьмин за двигатели. Кравченко за «Катюши». Соколов за связь. Ну вы все знаете не хуже меня. Завод должен работать все время.
— А как же училище? — спросил Воронцов.
— На полигоне обсудим. На месте будет виднее.
— А когда вернётесь? — спросила Наталья, подошедшая к воротам.
— Через два-три дня, — ответил Максим. — Не волнуйся.
В десять вечера колонна выехала с территории завода. Впереди был грузовик с солдатами, за ним был танк с потушенными фарами, освещавший дорогу только узкой полоской света от подфарника, и замыкал второй грузовик с запасными частями и топливом. Максим сидел в башне, рядом сидел Пётр за рычагами. Козырев ехал в головной машине.
— Прожектора проверили? — спросил Максим у Петра по внутренней связи.
— Проверили, — ответил тот. — Работают.
— Договорились.
Дорога была ухабистой, пыльной. Танк шёл медленно, чтобы не привлекать внимания. Максим смотрел в темноту, вспоминал прошлые выезды. 1936 год, марш-бросок на Москву, толпы людей, газетчики, фотоаппараты. Тогда он был молод и глуп. Теперь он осторожен и опытен.
— Пётр, — сказал он, — скорость не больше двадцати. И смотри под гусеницы.
— Понял, — ответил механик.
Они ехали молча. Иногда Максим высовывался из люка, смотрел на звёзды. Ночь была тёмной, безлунной, идеальной для тайного перехода.
Через час остановились у придорожного оврага. Козырев вышел, подошёл к танку.
— Порядок? — спросил он.
— Порядок, — ответил Максим. — Двигатель не греется, гусеницы целы.
— Тогда дальше.
Колонна двинулась снова.
Поздней ночью добрались до полигона. Соболев и Дроздов уже ждали у ворот, вместе с ними ещё несколько солдат с винтовками.
— Открывайте, — скомандовал Козырев.
Ворота распахнулись. Танк въехал на территорию, его провели в ангар. Максим вылез, отряхнул комбинезон.
— Ну что, Егоров, — сказал Козырев, — доставили.
— Доставили, — ответил Максим. — Теперь будем отдыхать. Завтра трудный день.
Солдаты развели костёр, сварили кашу. Максим сидел на бревне, смотрел на огонь, думал.
— Егоров, — окликнул Козырев, протягивая кружку с чаем, — ты чего загрустил?
— Да так, — ответил Максим. — Вспомнил прошлое.
— Его не вернуть. Надо думать о будущем.
— Думаю. Как только постреляем, поймём, что к чему.
После ужина все разошлись по палаткам. Максим долго не мог уснуть, ворочался. Завтра предстоял первый боевой выстрел первого серийного танка.
Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.