Страница 39 из 46
Я ведь всерьез это рассматривала. Стояла на берегу моря, с мантикотом в голове, рядом с безумным боевиком, который только что признался мне в симпатии, и действительно думала, на каких условиях могла бы дать ему шанс доказать мне, что его симпатия самая что ни на есть настоящая.
Вот это уже был диагноз.
Но, с другой стороны...
Такой шанс воспользоваться возможностями рода Стоунхартов мне мог больше и не выпасть.
Я медленно подняла взгляд на Арчи.
— Есть условие.
Он тут же подобрался.
— Говори.
— Ты сделаешь так, чтобы меня отчислили без последствий.
Арчи нахмурился.
— Не понял?
— Из академии, — пояснила я терпеливо. — Без штрафов за прерванное обучение и без отработки потраченных на меня денег из королевской казны. А, и без возвращения артефакта на кафедру некромантии – он мне еще нужен.
Стоунхарт уставился на меня так, словно я не условие выдвинула, а призналась в тайной страсти к коллекционированию костей особо редких родственников.
— Зачем?
Я выдохнула.
Вот это объяснять не хотелось. Не потому, что было стыдно, а потому что слишком уж много накопилось раздражения, презрения и усталости к тому месту, где я, вообще-то, должна была учиться.
— Потому что то, чему нас учат, почти неприменимо на практике, — сказала я сухо. — Декан в последний раз был на кладбище, по-моему, сто лет назад. Ничего нового не принимает, старые методы считает единственно верными. С ним невозможно учиться!
Арчи молчал. Слушал – удивительно внимательно. Поэтому я почувствовала себя увереннее и продолжила уже резче:
— Любая попытка сделать что-то иначе заканчивается лекцией о традициях, дисциплине и великом наследии мертвецов, которое мы обязаны уважать, а не трогать руками без благословения кафедры. Скука смертная. Причем в прямом смысле тоже.
— Поэтому ты сбежала, — догадался он.
Я кивнула.
— Да. Поэтому. И потому, что без этого дурацкого диплома я могу принести куда больше пользы, чем с ним. Особенно если не буду потом неизвестно сколько лет отрабатывать грант на скучной работе по чужой указке.
Мор в моей голове притих. Арчи, стоящий напротив, тоже. Только волны все так же шумели, безучастные к моему откровению.
Пауза вышла долгой. Не очень долгой, конечно, по меркам мудрецов, но достаточной, чтобы я успела разозлиться на саму себя за такую честность.
Наконец Арчи выдохнул:
— Кажется, у меня есть идея, как все красиво устроить.
Я прищурилась.
— И что ты за это хочешь?
— Три месяца, — немедленно ответил он. — На твое соблазнение.
Я чуть не поперхнулась воздухом.
— Нет.
— Что – нет?
— Три месяца – нет.
— Почему?
— Потому что я не собираюсь терпеть тебя так долго.
— А сколько собираешься?
Я прикинула – ответ вышел безрадостным для меня и слишком обнадеживающим для Арчибальда, поэтому пришлось врать.
— Один месяц.
— Два, — тут же парировал Стоунхарт.
— Две недели.
— Оливка, ты не умеешь торговаться.
— А ты не умеешь вовремя соглашаться.
— Один месяц.
— Две недели.
— Месяц.
— Три недели, и я считаю это щедростью.
Он прищурился.
Я прищурилась в ответ.
Маркиза хмыкнула почти по-человечески – наверняка они с Арчибальдом в этот момент что-то мысленно обсуждали. Мор у меня в голове с интересом отметил:
«Вот теперь пошло настоящее ухаживание».
— Ладно, — сдался Арчи. — Три недели.
Я замерла – не ожидала, что он уступит так быстро.
— Серьезно?
— Я умею ценить редкие победы, — усмехнулся он. — Договор?
Я кивнула и уже собиралась протянуть ему руку – самый разумный, цивилизованный и безопасный способ подтвердить сделку.
Но со Стоунхартом, как выяснилось, разум, цивилизация и безопасность вообще редко ходили рядом.
Потому что вместо того, чтобы пожать мне руку, он шагнул вплотную.
И поцеловал.
Я задохнулась. Не от возмущения даже – от неожиданности!
И пощечина, которую я вполне могла бы влепить ему за подобную самодеятельность, не состоялась только по одной причине:
мне внезапно понравилось.
Слишком.
Слишком сильно для человека, который вообще-то собирался возмущаться и защищать свои границы.
Это был совсем не тот поцелуй, что в столичной таверне. Тот был быстрым, наглым, почти боевым маневром. Вспышкой. Уловкой.
Этот – нет.
Сердце от него не просто сбилось с шага, а, кажется, вообще решило, что прежний ритм ему больше не нравится. Дыхание застряло где-то в горле. Мир как-то очень глупо сузился до теплых губ, соли в воздухе, мужской руки у меня на талии и того страшного факта, что я не только не отталкиваю Арчи, но еще и...
«Это несварение», — очень вовремя подсказал Мор.
Я чуть не застонала прямо в поцелуй – от несварения, разумеется.
Арчи отстранился первым. Совсем немного, ровно настолько, чтобы я снова смогла соображать. Ну или хотя бы делать вид.
— Что это было? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал сурово.
Получилось... не очень.
— Подтверждение договора, — невозмутимо ответил он.
— Для этого пожимают руки.
— Но у нас же договор на любовь.
— Про любовь ни слова не было.
— Это только пока, — расплываясь в довольной улыбке, пообещал Арчи.
И снова меня поцеловал.
На этот раз я решила досчитать до пяти, прежде чем его ударить.
Или до десяти.
Или...