Страница 34 из 46
— Те, при которых девушка хотя бы понимает, во что ввязывается, — отозвалась Кларисса. — Вы, к примеру, уже осознали масштаб семейного бедствия, который вам достался вместе с Арчибальдом?
— Матушка, — укоризненно протянул он.
— Что? Я же не пугаю, я предупреждаю.
— А меня? — немедленно влезла Изабель. — Вы уже знаете, что я не люблю, когда трогают мои книги? А еще я ращу ящерицу. И если вы боитесь мантикошек, то лучше сразу сказать, а то потом будет поздно.
Я перевела взгляд с девочки на мать.
Потом на отца.
Потом снова на девочку.
Святая Луна, да они же здесь все такие!
— Мантикошек я пока не боюсь, — сказала сухо.
— Пока? — радостно уточнила Изабель.
— Дай девушке хотя бы войти в дом без обещания скорой смерти, — заметила Кларисса. — Это невежливо даже по нашим меркам.
— А по вашим меркам что вежливо? — не удержалась я.
— Не врать убедительно без подготовки, — спокойно ответила она и отпила чаю.
Я застыла.
Вот оно: тот самый упрек, который до этого лишь маячил на краю каждой реплики. Не озвученный в лоб, но вполне явственный и понятный.
Кларисса знала. Или, по крайней мере, подозревала. И судя по тому, как Арчи рядом даже не дернулся, он либо не боялся этого, либо уже заранее смирился с катастрофой.
— И давно вы поняли, что мы врем? — спросила я холодно.
— О, милая, — Кларисса чуть склонила голову набок. — Я слишком давно замужем, слишком долго была матерью и слишком часто имела дело с женщинами, которые хотели выглядеть убедительно, чтобы не распознать это почти сразу.
— А я распознала еще в холле! — гордо вставила Изабель.
— Ты не распознала бы даже вторжение соседнего королевства, если бы оно недостаточно громко вошло в дверь, — невозмутимо отозвалась мать.
Грегори все еще молчал, и от этого его молчания мне становилось еще неуютнее, чем от прямоты Клариссы.
Потому что она хоть колола открыто, а ее муж просто смотрел. Спокойно и внимательно, так, будто уже составил обо мне мнение и теперь наблюдал, подтвержу я его или опровергну.
— Так вы пригласили меня на чай только затем, чтобы устроить допрос? — спросила я.
— Нет, — сказала Кларисса. — Чай был бы и без допроса. Но с ним интереснее.
— Матушка, — снова попытался вмешаться Арчи.
— Помолчи, — отмахнулась она. — Я хочу понять, кого именно ты притащил в мой дом. И, учитывая твой вкус к неприятностям, имею на это полное право.
Я почувствовала, как внутри медленно закипала злость. Не та холодная, которой я обычно пользовалась как инструментом, нет. Другая – более… живая.
Потому что за последние дни я слишком много терпела. Слишком много подстраивалась. Слишком часто оказывалась в чужих правилах, дорогах, спальниках, трактирах, каретах и домах.
И вот теперь меня еще и здесь собирались разбирать по косточкам, словно я не человек, а редкий сомнительный экспонат, который Арчи действительно притащил с ярмарки.
И раз уж меня заранее отнесли к неприятностям, пожалуй, стоило показать, что именно такой я и являюсь.
— А вы всегда так встречаете гостей? — спросила я, чувствуя, как голос начинал звенеть. — Или это особая честь для тех, кто не родился в правильной семье, не приехал с кольцом на пальце и не умеет достаточно красиво вам врать?
В комнате стало тише – даже Изабель перестала болтать ногой и теперь смотрела на меня с тем же выражением лица, что и ее отец – оценивающим.
Арчи же смотрел почти восхищенно.
Никто из Стоунхартов при этом не выглядел обиженным, а Кларисса и вовсе будто только сейчас по-настоящему начала испытывать интерес к разговору.
И это почему-то разозлило меня еще сильнее – настолько, что я даже подскочила с места от негодования.
— Я, между прочим, не вещь, которую ваш сын притащил показать маменьке, — продолжила я, уже не в силах остановиться. — И не коллекционный цветок, который можно поставить в холле и обсуждать, приживется он или нет. Если вам хочется знать, кто я такая, можно было бы спросить прямо, а не швыряться намеками так, будто я обязана с порога оправдываться за то, что вообще сюда вошла!
Арчи встал рядом и коснулся моего локтя.
— Оливка, ты не так все поняла.
Но я его не слушала – напряжение прошлых дней, собственные непонятные эмоции уже не поддавались контролю, поэтому я продолжала:
— И да, я некромантка. И да, я не леди, не тихая домашняя девица и не подарок с бантом к вашему сыну. Но это не дает вам права смотреть на меня так, будто я заранее в чем-то виновата. Если уж вы хотите от меня честности, начните хотя бы с элементарного уважения!
Выдохлась я резко, как будто с последним словом из меня вышел весь накопившийся за последние дни яд.
Я тяжело дышала, сцепив пальцы в кулаки, и уже почти приготовилась либо к ледяному отпору, либо к приказу убираться из дома.
Вместо этого Кларисса медленно поставила чашку на блюдце и перевела взгляд на меня. Секунда, две – и она чуть повернула голову в сторону сына.
А после совершенно довольно, почти ласково произнесла:
— Определенно, это лучший выбор, который ты делал.
И будто мало мне было шока от этого, на мое плечо прямо сверху что-то грохнулось, вцепилось когтями и промурлыкало прямо в голове:
«И даже я с этим полностью согласен!»