Страница 33 из 46
Глава 15. Некромантка
Оливия Мортимер
Арчибальд Стоунхарт бросил меня перед воротами огромного особняка, аргументировав это тем, что ему нужно подготовить родных. Мысль была здравая, а реализация мне не понравилась.
Во-первых, потому что готовить к моему появлению, по идее, следовало меня, а не их.
Во-вторых, потому что стоять одной у чужих ворот, с ощущением, что меня сейчас будут оценивать, как подозрительный товар на ярмарке, я терпеть не могла.
А в-третьих, потому что за последние дни у меня выработалась неприятная привычка чувствовать себя спокойнее, когда этот невыносимый боевик был рядом.
Пагубная, надо сказать, привычка. Поэтому, когда улыбчивый Арчи снова показался на тропинке, я немного выдохнула.
— Готова? — поинтересовался он и предложил мне руку.
Я посмотрела на нее так, будто она могла обратиться в змею и ужалить, заразив меня не ядом, а браком, детьми и желанием провести всю жизнь рядом с невыносимым боевиком.
Брррр!
— Нет, — призналась я честно и все-таки приняла локоть Арчибальда. — Но чем раньше мы начнем, тем раньше закончим.
Парень загадочно хмыкнул, но промолчал.
Дом Стоунхартов, впрочем, сразу отвлекал от лишних мыслей.
Богатый – это было видно с первого взгляда.
Но не такой, который кричит о своем богатстве с порога позолотой, лепниной и желанием ослепить гостя люстрой размером с карету. Нет. Здесь все было слишком... уверенно для этого. Светлый камень, широкие окна, аккуратный палисадник, спокойные линии фасада. Дом людей, которым ничего никому не нужно доказывать.
Это, к сожалению, мне сразу понравилось.
В холл меня провели без лишних церемоний. И едва я переступила порог, как заметила наш подарок.
Тот самый цветок с серебристо-синими лепестками уже стоял на узком столике у лестницы, будто всегда здесь и жил. В полутени холла он смотрелся до того уместно, что я почти обиделась: очень уж быстро его приняли в дом, в отличие от некоторых.
Меня, например.
Потому что на лестнице и у дальней арки уже ждали.
Первой я увидела женщину.
Высокая, суховатая, с тем самым лицом, которое не назовешь классически красивым, но на которое невозможно не смотреть. Рыжеватые волосы были уложены без лишней вычурности, взгляд – цепкий, светлый, хищный. На губах – не улыбка, а что-то гораздо опаснее. Рядом с ней стоял мужчина – широкоплечий, молчаливый, с редким выражением лица человека, который привык замечать все, но говорить только по необходимости. А чуть сбоку, на перилах лестницы, как воробей на ветке, пристроилась девочка лет десяти с озорными глазами и косой, уже наполовину развалившейся.
Изабель, догадалась я.
А значит, женщина – Кларисса.
О боги.
Я даже не успела толком собраться, как Арчи – неожиданно счастливый, слишком живой, слишком довольный, будто не знакомить меня с семьей собрался, а притащил домой заслуженный трофей – отпустил мою руку и тут же обнял за талию, притянув ближе к себе.
Под изучающими взглядами это понравилось мне еще меньше, чем обычно, но я стерпела. И это уже само по себе было тревожным симптомом.
— Матушка, отец, — с совершенно неприличной радостью объявил Арчи. — Это Оливия.
Я почувствовала, как его ладонь на моей талии сжалась чуть крепче, будто он не просто представлял меня, а буквально гордился самим фактом моего существования.
Вот чего-чего, а этого я решительно не понимала.
Кларисса посмотрела сначала на сына. Потом на меня. Потом снова на руку сына у меня на талии.
И только после этого произнесла:
— Раньше ты тащил в дом все подряд: цветы, жаб, змей, бесхозных кошек, собак... Теперь, как я погляжу, дошел до некроманток.
Я опешила. Вот так, в лоб, с первой минуты – и претензии? Нет, Арчи, конечно, предупреждал, что его мать «сложная». Но не настолько же?!
— То есть я хуже жаб, змей и прочей живности?
Лорд Стоунхарт едва заметно кашлянул. Девочка на лестнице хихикнула. А Кларисса усмехнулась – медленно, с явным удовольствием.
— Нет, — сказала она. — Определенно, мой сын растет в своем выборе.
И вот тут я впервые поняла, откуда у Арчи эта манера говорить людям в лицо вещи, после которых они должны либо обидеться, либо расхохотаться.
От матери, разумеется.
— Мы недавно пообедали, — продолжила леди Стоунхарт таким тоном, будто сообщала о погоде, а не решала судьбу гостьи. — Поэтому могу предложить вам либо чай, либо подождать до ужина.
Я почувствовала, как Арчи рядом набрал воздуха – явно собираясь влезть со своими предложениями, пояснениями или еще какой-нибудь семейной любезностью.
Не позволила.
— Чай, — быстро сказала я.
До ужина я, вообще-то, планировала уже исчезнуть. Если очень повезет – под любым благовидным предлогом.
Кларисса кивнула, будто именно этого и ждала.
— Тогда в гостиную.
Гостиная оказалась такой же, как и весь дом: дорогой, но без желания ошеломить. Мягкие диваны, светлые шторы, книжные полки и цветочные горшки, пара глубоких кресел, столик у окна, за которым вполне можно было пить чай и одновременно решать чью-нибудь судьбу – что, судя по Клариссе, здесь наверняка практиковалось.
Мы сели – вернее, сели Стоунхарты, а я устроилась так, словно в любой момент готова была вскочить и бежать.
А я правда была готова.
Изабель тут же перебралась ближе. Настолько ближе, что я почти ожидала, как она сейчас потянет меня за рукав и спросит, умею ли я поднимать мертвецов по именам.
В каком-то смысле ожидания оправдались.
— А вы правда некромантка? — спросила она безо всякого вступления.
— Правда.
— И уже кого-нибудь поднимали?
— Изабель, — негромко произнес Грегори.
Первое слово за все время.
Девочка покосилась на отца, но не слишком впечатлилась.
— Что? Мне же интересно.
— Мне тоже, — лениво заметила Кларисса, принимая из рук служанки чашку. — Например, насколько именно серьезны намерения моего сына, раз он привел к нам в дом девушку с такой... практичной специальностью.
Я сжала пальцы на блюдце.
Спокойно. Спокойно, Оливия. Они просто разговаривают. Никто пока не пытается тебя укусить.
— А какие намерения считаются достаточно серьезными для вашего дома? — спросила я самым ровным из доступных мне голосов.
Арчи, сидевший рядом, кажется, был в полном восторге.
Предатель.