Страница 29 из 46
Глава 13. Недоверчивая
Оливия Мортимер
Когда я собралась спать, выяснилась одна неприятная деталь.
У Стоунхарта спальника не было. У него вообще ничего не было, потому что он оставил свой мешок с вещами где-то в портальном зале.
— О чем ты только думал? — возмущалась я.
— О том, чтобы спасти одну самоуверенную некроманточку, очевидно!
Спорить было трудно. Но я пыталась.
— У обученного боевика, — заявила я с максимально возможным достоинством, — не должно быть проблемы переночевать на голой земле.
Арчи уставился на меня так, будто я неразумно предложила ему лечь в болото и поблагодарить судьбу за свежесть.
— Во-первых, — начал он, — земля не голая, а сырая. Во-вторых, я не безмозглый герой из дешевой баллады. В-третьих, ты правда считаешь, что я позволю даме спать в спальнике, а сам буду изображать подмороженный труп у костра?
— Для некроманта это звучит не так страшно, как ты думаешь.
— Вот спасибо, утешила.
Я скрестила руки на груди.
— Значит, изображать труп тебе не подходит, а занимать половину моего спальника — вполне?
— Не половину, — возмутился Стоунхарт. — Я бы взял меньшую часть. Самую благородную.
— Это какую же?
— Ту, в которой мне не отморозит все жизненно важное.
— Самоуверенность к жизненно важному не относится.
— Очень даже относится. Иначе чем бы я тебе так нравился?
Я задохнулась от наглости.
— Ты мне не нравишься!
— Ага. Конечно.
Спор продолжался неприлично долго.
Я предлагала Арчи лечь у костра в плаще. Он отвечал, что плащ не шерсть мантикошки и не предназначен для ночевок в поле.
Я говорила, что сильные боевики закаляются трудностями. Он отвечал, что закаляться предпочитает в более комфортных условиях и вообще, если завтра простудится, виновата буду я.
В какой-то момент я даже предложила честно поделить спальник пополам, чтобы он завернулся в одну часть, а я – в другую.
Арчи посмотрел на меня с искренним восхищением.
— Какая ты затейница. А потом мы оба замерзнем и умрем в обнимку. Романтично, но непрактично.
— Прекрати делать вид, что во всем этом есть что-то романтичное!
— С тобой рядом очень трудно перестать.
Я закатила глаза так старательно, что едва не увидела собственный затылок.
В итоге, как и следовало ожидать, сдалась я. Не потому, что он меня переубедил, а потому, что вечер становился ночью, в лесу холодало, а спорить с Арчи, когда он вбил себе что-то в голову, было все равно что уговаривать надгробие перестать быть камнем.
— Ладно, — процедила я. — Но только попробуй повести себя неприлично.
Он даже оскорбился. Вполне себе по-настоящему.
— За кого ты меня принимаешь?
Я не задумывалась, прежде чем ответить.
— За гуляку с богатым воображением и очень цепкими руками.
— Какая чудовищная клевета.
— И даже не думай их распускать, — продолжила я, не обращая внимания на его театральное негодование. — Иначе они у тебя отсохнут. Обещаю.
Арчи приподнял бровь.
— Ты мне не доверяешь?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет.
Он помолчал – совсем недолго, а после медленно кивнул, будто мое честное признание почему-то не задело его, а, наоборот, заставило отнестись серьезнее.
— Ладно, — сказал он уже без улыбки. — Буду вести себя прилично.
И вот почему, спрашивается, от этих простых слов мне вдруг стало чуть спокойнее?
Мы улеглись под треск костра.
Вернее, сначала лег Арчи, а я еще несколько минут стояла над спальником и смотрела на него так, словно от одного только моего неодобрения ситуация должна была чудесным образом исправиться.
Не исправилась.
Стоунхарт лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал за мной с терпеливым весельем, которое меня неизменно раздражало.
— Если будешь сверлить меня взглядом еще немного, — заметил он, — я начну думать, что ты раздеваешь меня мысленно.
— Не льсти себе.
— Пытаюсь поднять тебе настроение.
— Не выходит.
— А ты старайся лучше.
Я с самым мрачным видом улеглась к нему спиной, натянула край спальника выше и замерла, давая понять, что разговаривать больше не намерена.
Вот только заснуть оказалось куда сложнее, чем я рассчитывала.
Слишком тесно.
Слишком близко.
Слишком отчетливо чувствовалось за спиной чужое тепло, большое живое тело и дыхание мужчины, с которым я, вообще-то, была знакома всего ничего, а уже успела разделить и трактир, и кладбище, и драку, и дорогу, и теперь еще вот это непотребство.
Я перевернулась на один бок.
Потом на другой.
Попробовала поджать ноги.
Потом вытянуть.
Потом осторожно сдвинулась чуть дальше, насколько позволял спальник.
Не помогало.
— Оливка, — тихо донеслось сзади. — Ты что делаешь?
— Пытаюсь лечь удобно.
— Ты меня сейчас выкопаешь из спальника и закопаешь обратно.
— Тогда не занимай столько места.
— Это не я большой. Это ты маленькая и беспокойная.
— Какая трогательная формулировка.
Я опять дернулась, пытаясь найти положение, в котором не буду одновременно касаться его плечом, бедром и, кажется, самой судьбой.
И вот тогда Арчи вдруг просто обнял меня за талию и притянул к себе. Крепко. Не грубо, но так, что я сразу поняла: вырваться быстро не получится.
— Ты что творишь?! — зашипела я, мгновенно напрягаясь.
— Спасаю нам обоим ночь, — пробормотал он мне в затылок. — И если ты попробуешь дернуться еще раз, я за себя не отвечаю.
Я замерла – не потому, что испугалась, нет. А потому, что кое-что вдруг очень отчетливо почувствовала.
О боги! Стоунхарт был возбужден. Сильнее, чем можно было списать на невинную бытовую близость.
Я уставилась в темноту перед собой.
— Стоунхарт...
Договорить не смогла, но если судить по усталому смешку за моей спиной, Арчи и сам все понял.
— А как ты хотела? — спросил он вполголоса. — Рядом красивая девушка. Это вполне естественная реакция.
И вот это подействовало на меня куда сильнее всех его прежних шуток. Потому что он не пытался меня смутить, не рисовался и не хвастался. В его интонациях не было насмешки и даже веселья.
Только правда. Вполне себе… искренняя.
Я почувствовала, как щеки предательски вспыхнули.
Хвала всем темным богам, лежала я к Арчи спиной, и этого не было видно!