Страница 28 из 46
— Пять, — подтвердил я с удовольствием. — Шерстяные, хвостатые, ядовитые и убежденные, что весь дом принадлежит им.
— И ты это говоришь так спокойно?
— Я с ними вырос.
— Но они же опасны!
За искреннее опасение в ее голосе я готов был расцеловать наглую некромантку. Увы, пока слишком рано.
— Конечно, — я кивнул с важным видом, решив не уточнять, что домашние мантикошки не опаснее маленьких собачек, моду на которых завели столичные аристократки.
— И их держат дома? — с округленными от шока глазами поинтересовалась Лив.
— Разумеется. Где же еще?
Она посмотрела на меня с таким выражением лица, которое означало одновременно «ты врешь» и «если не врешь, я немедленно хочу это увидеть».
— Покажу, когда доберемся до бухты, — пообещал я.
Оливка на миг замолчала. Долго вертела в пальцах кусок хлеба, потом все-таки тихо спросила:
— А они правда... ручные?
— Смотря для кого, — честно сказал я. — Для своих – вполне. Для чужих – как повезет. Но тебя, думаю, не съедят. По крайней мере, не сразу.
— Очень обнадеживает.
— Я стараюсь.
После этого она вдруг притихла снова. Не настороженно, как раньше. Просто ушла куда-то в свои мысли. Смотрела в костер, и лицо у нее стало мягче, будто от теплого света и разговоров о доме в ней что-то дрогнуло.
Я подождал немного и все-таки спросил:
— А у тебя?
Лив подняла глаза.
— Что – у меня?
— Семья.
Оливка не ответила сразу. Я уже решил, что полез не туда, когда она все-таки сказала:
— Мама. И братья с сестрами. Нас много.
— Сколько?
— Пятеро младших, — отозвалась она, и на губах ее появилась короткая, почти удивленная улыбка. — Дома всегда было шумно. Если кто-то не плачет, не орет и не бегает, значит, либо все умерли, либо просто спят.
— Прекрасная система оценки обстановки.
— Работала безотказно.
Она рассказывала коротко, без лишних подробностей, но я все равно слышал в голосе то, что не пряталось за словами.
Тоску.
Не жалость к себе и не драму. Просто тихую, упрямую тоску по своему шумному, трудному дому.
— Ты скучаешь? — спросил я мягче, но не уловил в девушке никакого отклика, поэтому предположил и другое: — Или дело не только в этом?
Оливка помолчала немного и пожала плечами.
— Скучаю, конечно. Но... в целом я даже рада, что сейчас одна.
— Почему?
Она посмотрела в огонь.
— Потому что одной проще.
Я не удержался и фыркнул.
— Вот уж нет.
— Это почему еще? — тут же нахохлилась боевая некромантка.
— Потому что всегда хорошо, когда рядом есть кто-то, на кого можно положиться.
Она тут же вскинулась:
— Например, боевик, который врывается ночью в чужое окно?
— Например, он.
— Прекрасный пример надежности!
Я не оскорбился. Только улыбнулся шире и напомнил:
— Между прочим, я тебя уже не раз спасал.
— А до этого не раз втягивал в неприятности.
— Зато не давал скучать, — подмигнул я.
Оливия вздохнула, но на этот раз решила обойтись без язвительных комментариев.
Я же чуть подался вперед и сказал уже совсем честно:
— Я вот, например, безумно рад, что рядом со мной есть одна некромантская Оливка.
Она вскинула бровь.
— Надо же, какая честь.
Остроумие в реплике было на месте. А вот злости почти не было.
И улыбалась Лив уже не так, как раньше. Не так, будто хотела цапнуть. Просто... улыбалась. Самую малостью, но мне и этого хватило.
Моя Оливка просто еще не поняла, как ей повезло со мной.
Ну ничего.
У нее еще будет время это осознать.