Страница 22 из 46
Арчи ответил так безмятежно, что я сразу почувствовала надвигающуюся катастрофу:
— Выкинул.
Я задохнулась раньше, чем успела осознать.
— Ты что сделал?!
— Выкинул саквояж.
— Да я поняла, что не луну! Кто тебе разрешал? Как ты вообще посмел?! А мои вещи? А артефакт?!
Он, мерзавец, даже не напрягся.
— Успокойся. Все вещи я переложил в более удобный мешок и прикрепил к седлу. Твой драгоценный камень тоже там. Саквояж был тяжелый, неудобный и постоянно бил меня по ноге. Я избавил нас от страданий.
— Нас?!
— Прежде всего меня, конечно. Но и тебя тоже.
Я не поверила ни слову.
Вернее, не поверила в ту часть, где он якобы обо мне думал. Поэтому немедленно перегнулась в сторону, пытаясь посмотреть вниз.
Мешок действительно болтался у седла.
Но проверить толком я ничего не успела, потому что лошадь в этот самый момент шагнула через выбоину, мир опасно накренился, а я едва не соскользнула вниз.
— Лив!
Арчи дернул меня обратно прежде, чем я успела снова познакомиться с дорогой лицом.
Его рука резко сжалась у меня поперек живота, притягивая к себе так близко, что на миг у меня вообще кончились мысли.
А потом вернулись – все разом. И очень злые.
— Отпусти!
— Чтобы ты снова навернулась?
— Я бы не навернулась, если бы ты не выкинул мой саквояж!
— Ага. Конечно. Виноват снова я. Кто бы сомневался.
Я выпрямилась, стараясь дышать ровно и не обращать внимания на то, как тесно мы сидим.
Не помогало.
— Одна лошадь – это ужасно неудобное средство передвижения для двоих, — заявила я с достоинством. — И вообще, с твоими замашками богатенького наследника ты вполне мог купить две.
Он фыркнул.
— Мог.
— Так почему не купил?
— Потому что на своей лошади ты в тот момент ехала бы довольно своеобразно.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты была без сознания, Оливка. По-твоему, мне стоило перекинуть тебя через седло, как мешок картошки, и привязать, чтобы не свалилась?
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но слова так и застыли прямиком в горле. Потому что, если уж честно, картина получалась еще хуже нынешней.
Значительно хуже.
— Ну...
— Вот именно, — довольно заключил боевик. — Я рад, что ты наконец оценила мой такт.
— Ничего я не оценила.
— Но признала, что я прав.
— Не обольщайся.
— Поздно, я красивый. Мне это свойственно.
Я закатила глаза.
Ехать рядом с ним от этого легче, разумеется, не стало. Наоборот. Чем яснее становилось, что спор про вторую лошадь уже бессмысленен, тем отчетливее я осознавала другое: мне все равно ужасно некомфортно. Потому что мы почти обнимались.
Нет, формально, конечно, нет.
Формально он просто держал поводья и меня заодно.
Формально между нами была одежда, воздух и мое негодование.
Но на деле его грудь была слишком близко, дыхание – слишком ощутимо у меня над макушкой, а ладонь на талии – слишком живой и теплой, чтобы делать вид, будто это не имело значения.
— Мне неудобно, — сообщила я наконец.
— Хочешь пойти пешком? — тут же предложил Арчи.
Я обернулась к нему так резко, как позволяла посадка.
— С чего это я должна идти пешком?
— Потому что тебе неудобно.
— Раз ты парень, то тебе и идти.
— Не согласен.
— Почему еще?
— Потому что лошадь моя.
Я уставилась на него.
Он, кажется, всерьез считал это железным аргументом.
— Какая поразительная логика.
— Пользуюсь лучшей из доступных.
— Тогда слезай и веди свое имущество в поводу.
— А ты поедешь одна и ускачешь в закат при первой возможности?
— Может, и ускачу.
— Вот потому и нет.
— Жадина.
— Практичный человек.
— Самодовольный.
— Зато живой.
— Это ненадолго, если продолжишь в том же духе.
Он тихо усмехнулся, и от этого звука у меня почему-то по спине пробежали мурашки. Крайне возмутительные, между прочим.
Мы еще немного помолчали, дуясь каждый по-своему.
Я – глядя вперед с видом оскорбленной королевы в изгнании.
Он – будто все происходящее не только не тяготило его, а даже слегка забавляло.
Наконец Арчи подвел итог:
— Значит, уступать никто не хочет.
— Очевидно.
— Тогда придется ехать так, как ехали.
Я с ненавистью посмотрела на дорогу.
Дорога, к сожалению, ничем не могла мне помочь.
— Не переживай, — сказал он уже чуть мягче. — Не долго осталось.
Я искренне в этом сомневалась.