Моли ночь

Маргарет, не обращая внимания на стоны, пытается помочь подняться. Тащит меня ближе к брату, хотя хочу оказаться буквально где угодно в этом проклятом подземелье, только бы подальше от него.

— Расскажешь, зачем сделал это? — спрашивает она приглушенным тоном.

Мужчины вокруг отводят взгляды, явно притворяясь, что не подслушивают.

— Ты же говорил, что не будешь проводить Притязание.

Его взгляд на одну мучительную секунду задерживается на мне, а затем переходит к сестре.

— Планы изменились.

— Я не стану этого делать, — бормочу слабым голосом. — Не буду с тобой притязаться, или как это называется.

Маргарет, поддерживающая меня, напрягается, пальцы сжимаются до боли — она изо всех сил старается удержать меня на ногах.

— Что, черт возьми, ты сказала, Новенькая? — Синнер шагает ближе и теперь нависает надо мной, всего в нескольких дюймах.

Боже, всё плывет.

— Лучше умереть, чем позволить тебе прикоснуться ко мне.

Он издает медленный смешок, в котором странно смешиваются веселье и ярость.

— Хорошенько подумай, прежде чем решаться на такое. Потому что есть только один способ выйти из этого ада живой — со мной. Мы выбираемся отсюда, — он переводит взгляд на Маргарет. — Все мы.

С низким рычанием Синнер разворачивается, идет к своей койке, берет книгу и садится. Его лицо снова становится бесстрастным, будто ничего и не произошло.

Ладно, выходит, я всё же кое-что чувствую. Бесконечную, испепеляющую ненависть к этому человеку.

Он думает, что может делать всё, что захочет. Обращаться со мной как с врагом, а потом убедить пройти с ним Притязание, чтобы сбежать?

Зря надеется. Не для того я так чертовски долго выживала, чтобы позволить мужчине решать мою судьбу. У меня есть три недели на новый план. Три недели, чтобы выбраться из этого места.

И я сделаю всё, что угодно. Даже если придется его убить.