Страница 67 из 78
Глава 41 Чудовища
Стена из переплетенных ветвей шелестя разошлась в стороны, выпуская нас с берега. Но стоило нам сделать несколько шагов прочь от сапфирового свечения, как воздух разорвал многоголосый, визгливый вой.
Топи кошмаров не собирались нас отпускать. Монстры шли на запах магии озера, и сейчас их было намного больше. Едва ли не полсотни уродливых, слепленных из гнили, теней и костей существ хлынули из чащи, перекрывая путь.
Аэрон плавно вытянул меч из ножен.
Я вскинула арбалет. Тетива защелкала без перерыва. Рябиновые стрелы находили цели один за другим, пробивая жесткие панцири и мертвую плоть. Железо и рябина делали свое дело. Аэрон работал в ближнем бою: его клинок превратился в размытое пятно, он рубил и распарывал, не оставляя тварям ни единого шанса, но их было слишком много.
Щелчок. Пусто.
Я опустила оружие, пока Аэрон отбивался от атак, лихорадочно прикидывая координаты для короткого пространственного переброса, благо резерв теперь позволял...
Шорох за спиной я услышала слишком поздно.
Массивная тень рухнула на меня сверху. Я вскинула левую руку, закрывая лицо и горло от удара. Кривые желтые клыки с хрустом вонзились в мое предплечье. Острая боль прошила мышцы до самой кости. Тварь навалилась всем весом, пытаясь повалить меня на землю и добраться до шеи.
— Сдохни! — заорала я с ненавистью.
Моя отравленная кровь, попавшая в пасть чудовища, вспыхнула. Тварь издала булькающий, захлебывающийся визг. Ее морда начала буквально плавиться, стекая на траву черной, дымящейся жижей. Кости с треском растворялись, превращая монстра в зловонную лужу у моих ног. Мои недавние слова о том, что я смертельно опасна, оказались не просто бравадой. И отец вновь не слукавил...
Я отшатнулась, зажимая кровоточащую руку. Стало страшно от подобных откровений, лучше бы это так и оставалось догадкой.
Но я забыла еще кое-что важное. Запах моей крови ударил по рецепторам Аэрона. Принц резко обернулся. В его глазах не осталось ничего человеческого — только звериное безумие.
Его кости громко хрустнули. Человеческий силуэт размылся в прыжке, и на землю приземлился огромный снежный ирбис. Бушевала вьюга. Выла стихия.
Зверь рвал кошмарных тварей когтями и клыками, ломал хребты, швырял искалеченные туши о стволы деревьев с силой, от которой ломались ветви. За несколько минут поляна превратилась в месиво из черной крови и ошметков плоти.
Расправившись с последним монстром, ирбис вскинул окровавленную морду и издал оглушительный рев. Деревья вокруг нас содрогнулись, сбрасывая листву.
А затем он медленно повернулся ко мне.
Впервые с момента нашей встречи я по-настоящему его испугалась. Огромный хищник, перепачканный в черной жиже, тяжело ступал в мою сторону. Звездные глаза горели диким ледяным пламенем.
Я сделала шаг назад. Потом еще один.
Ирбис наступал. В его немигающем взгляде читался откровенный вызов.
«Ну же. Вот ты какая, полукр-ровка. Смер-ртоносная. Убьеш-шь меня? Своей отр-равленной кровью? Давай же».
Я остановилась. Подошвы сапог уперлись в землю. Нет. Не буду отступать. И не стану защищаться.
Ирбис подошел вплотную. Он оскалился, издав глухой, предостерегающий рык прямо мне в лицо. Но я не отвела взгляд. Не осмелилась...
Тогда зверь опустил голову и шершавым, горячим языком без малейшего страха слизал ядовитую кровь с моей раненой руки. Боль мгновенно начала стихать, сменяясь знакомым ледяным покалыванием — он залечивал рану, одновременно обновляя свою печать.
Ирбис коротко фыркнул и припал на передние лапы, подставляя спину.
— Х-хорошо...
Я закинула ногу и вцепилась в густой мех на его загривке.
Мы мчались. Ветер бил в лицо, лес сливался в сплошную смазанную полосу. Ирбис не останавливался, пока не вынес нас далеко за пределы влияния топей, к одинокой деревянной хижине у подножия каменистых скал.
Зверь сбросил меня на небольшой поляне. Через несколько мгновений дверь скрипнула, и внутрь шагнул уже Аэрон. Снова в человеческом облике, даже одетый, но напряженный, только тронь — взорвется...
Я сидела на колченогом стуле, придерживая левую руку. Рана затянулась, оставив лишь гладкий розовый шрам поверх серебристой метки, но фантомная боль все еще отдавалась под кожей. Не каждый день какая-то зловонная мерзость прокусывала руку. А ведь могла шею...
В хижине повисло молчание. Оно давило на плечи. Мы оба слишком хорошо понимали, что произошло в момент погибели монстра.
Я показала свою разрушительную суть и яд, способный плавить плоть фэйри. Он выпустил монстра, которого однажды испугался Зимний Двор. И ведь я тоже испугалась. До одури было страшно. Если бы не наша связь, точно бы упала в обморок от шока.
— Не хочешь ничего сказать? — ровным тоном спросила я, нарушив тишину.
Аэрон остановился у мутного окна, опираясь руками о подоконник. Он не обернулся.
— А это что-то изменит? — ответил вопросом на вопрос принц.
Я откинулась на спинку стула.
— Не уверена. Смотря о чем мы скажем. Но еще важнее, смотря о чем мы промолчим. Например о том, что моя кровь чуть не прожгла тебе язык? Или о том, что ты только что вырезал половину леса и даже не запыхался?
Аэрон медленно повернул голову. В его глазах всё еще плясали отголоски звериного пламени.
— Мой лёд холоднее твоего яда, Лилиоза. К тому же метка умеет сглаживать углы, — развернулся он, прислонившись спиной к стене, и скрестил руки на груди. — Или ты считаешь магию дурой? А может ты ждешь извинений за представление? Их не будет.
— Я не просила извинений, — обронила я, подскочив с места.
— Тогда чего ты хочешь? — спросил мужчина, сделав шаг ко мне. Пространство хижины мгновенно показалось слишком тесным. — Чтобы я сказал, что контролировал себя? Это ложь. Когда я почувствовал запах твоей крови, единственным моим желанием было разорвать всё живое и не очень, что попадется на пути. Теперь ты знаешь зверя, Лилиоза. А еще знаешь, что мою силу не просто так запечатали.
Я сглотнула ком, застрявший в горле. Он провоцировал меня. Ждал, что я отшатнусь, как все остальные.
— И что? — вздернула я подбородок, глядя ему в глаза.
Аэрон нахмурился, сбитый с толку моей реакцией.
— Отец мог управлять мной как старший. Но его не стало, и многие осознали, что невозможно контролировать пусть ограниченного в силах, но по-прежнему дикого зверя. Поэтому они изолировали меня, приняв единственное разумное решение.